Я посмотрел в сторону скамейки, за которой спрятался Карась. Судя по решительной физиономии старлея и поднятому вверх ТТ, он собрался играть в героя. Начал тихонько вставать, чтоб выстрелить.

– Миша!

Карасев повернул голову. Посмотрел на меня с раздражением. Мол, какого черта отвлекаешь? Не лезь под руку!

Я попытался объяснить ему свой план. Знаками, которые в моем времени вбивали в подкорку любому бойцу штурмовой группы.

Сначала ткнул пальцем в старлея: «Ты».

Затем несколько раз быстро, отчетливо похлопал себя ладонью по макушке. На языке тактики это означало: «Держи меня под прицелом» или «Прикрой огнем».

Потом ткнул большим пальцем себе в грудь: «Я».

И сделал широкое, дугообразное движение рукой вправо: «Обхожу с фланга».

Карась посмотрел на меня как на умалишенного. Потом нахмурился и тоже ответил знаком. Одним. Более конкретным. Покрутил пальцем у виска. Суть ответа старлея была предельно ясна.

Карасев совершенно искренне не понимал мои «танцы с бубном». Для советского офицера в 1943 году жест «похлопать по голове» не значил ровным счетом ничего.

Черт. Придется по старинке.

Я по пластунски, используя кусты шиповника и клумбы, быстро пополз к скамейке.

Добрался до Карася.

– Слышь, лейтенант, что ты там башку чешешь. Я его сейчас… – начал он тихо.

– Молчи! Слушай задачу. Он в истерике. Вообще не соображает. Действует на инстинктах. Это наш шанс. Ты начинаешь орать, ругаться, стрелять в его сторону. Привлекаешь внимание. Будет просто отлично, если он решит, что мы оба здесь и боимся высунуться. Понял?

– А ты?

– А я обойду. С тыла. Нужно подобраться вплотную. Живым его надо брать, Миша. Кровь из носу.

– Понял, – кивнул Карась. В глазах старлея загорелся азарт. – Сделаю. Давай, ползи. – Он усмехнулся, покачал головой и добавил, – Ушлый.

Я кивнул, скользнул вправо, в высокую траву.

Как только отполз метров на пять, Карась начал свой спектакль.

– Эй ты, крыса штабная! – заорал он во всю глотку, высунув руку с пистолетом и дважды пальнув в сторону дуба. – Сдавайся, падла! Окружен! Сейчас гранатами закидаем! От тебя мокрое место останется!

Рыков огрызнулся очередью. Пули взрыли землю у скамейки.

– Врешь! Не возьмете!

– Возьмем! – орал Карась, входя в раж. – Я тебе, сука, уши отрежу! Ты Родину променял на что?! Гнида!

Пока они перекрикивались и обменивались выстрелами, я полз.

Моя задача – зайти с фланга. Рыков в панике. Он сфокусирован на Карасе, который орет и создает шум. Значит, не смотрит по сторонам. Порученец не профи-диверсант, он – интендант, которого загнали в угол. Все получится.

Я целенаправленно двигался вперёд, стараясь перемещаться максимально быстро. Секунда, две… Еще немного. Рывок в густой траве. Вот он – лейтенант Рыков.

Именно в этот момент, со стороны въезда на территорию объекта, показались ещё двое бойцов. Они бежали в нашу сторону.

– Не стрелять! – заорал Карась.

Я понял – пора. Сосредоточился на спине в белой, грязной майке. Рыков прижимался плечом к дубу, тяжело дышал. Руки его тряслись. Он лихорадочно дергал затвор – видимо, патрон перекосило или проверял остаток.

– Ну что?! – заорал порученец, брызгая слюной. – Идите сюда! Всех положу!!!

Я бесшумно поднялся.

До лейтенанта оставалось метров пять. Отборный мат Карася, который требовал, чтоб бойцы свалили отсюда немедленно и не мешали, заглушил мои шаги.

Рыков снова высунулся из-за дерева, готовясь дать новую очередь.

Пора.

Я рванул вперед. Три прыжка.

Порученец генерала почувствовал движение. Или услышал хруст ветки под сапогом. Не знаю.

Он начал оборачиваться. Ствол ППС пошел в мою сторону. Я даже успел увидеть расширенные от ужаса глаза Рыкова. Парня совсем накрыло. Он вообще ни черта не соображал.

Я был быстрее.

Сбил ствол левой рукой вверх. Очередь ушла в небо, срезая ветки. Правой рукой нанес короткий, жесткий удар в солнечное сплетение.

Рыков выдохнул, глаза его полезли на лоб. Воздух вышел из легких со сдавленным «хэк!». Он согнулся.

Но оружие не выпустил. Вцепился мертвой хваткой.

Метнулся лейтенанту за спину, взял в захват. Предплечьем передавил горло, своим коленом ударил под сгиб его колена, вынуждая опуститься на землю.

– Брось! – прорычал ему в ухо. – Брось, сука. Хуже будет.

Рыков хрипел, но все равно сопротивлялся. Даже попытался укусить меня за предплечье.

Я надавил сильнее, легонько пережимая сонную артерию. Держал шею и одновременно выкручивал руку, в которой был зажат автомат.

Что-то хрустнуло. Похоже, кость. Интендант взвыл и разжал пальцы. Оружие упало в траву.

– Лежать!

Я вдавил его лицом в землю, заломил руку за спину.

В кустах затрещало. Появился Карась. Грязный, злой, с пистолетом наперевес.

Он подбежал, увидел, что я держу порученца.

– Ах ты ж тварь… – выдохнул Мишка.