— У нас все хорошо? — Спрашиваю я.

Ее жесткий взгляд изучает меня в течение нескольких долгих секунд.

После нескончаемого молчания она расслабляется и обращается к своим детям.

— Приведите его в порядок, но держите на коротком поводке. Он даже не отливает без того, чтобы за ним кто-нибудь не наблюдал.

Тяжесть спадает с моих плеч, когда она выходит из комнаты.

Как только она уходит, взгляд Адриана пронзает меня, прежде чем остановиться на Джулии.

— Я помогу тебе перевезти этого ублюдка к тебе домой, чтобы он не сбежал, но дальше ты сама. Если бы это зависело от меня, мы бы пустили ему пулю в лоб, а не играли в няньку.

Джулия встречает его пристальный взгляд.

— И именно поэтому мама Эйч выбрала меня вместо тебя своим преемником. Если ты не видишь, насколько он ценен для позиционирования нашей семьи, значит, ты еще более невежествен, чем я думала.

— Он предал нас! Залез к тебе в штаны и передал нашим врагам бог знает сколько информации!

— Вот почему мы мстим, используя его, чтобы свести счеты с МакАртуром, а не растрачиваем эту невероятную возможность на детские обиды. Что принесет нам его убийство, кроме еще одной головной боли?

Взгляд Адриана становится враждебным, когда он подходит ко мне и рывком поднимает меня со стула. С моим все еще привязанным запястьем сиденье поднимается болезненным рывком. Он чертыхается и толкает меня на колени рядом с ним.

Через несколько секунд пистолет приставлен к моему лбу.

— Адриан... — Джулия предупреждает холодным тоном.

Его рука дрожит, гнев нарастает.

— Адриан! Хватит! — рявкает Джулия.

Время останавливается.

Мое неглубокое дыхание эхом разносится в спертом воздухе.

Я поднимаю взгляд на Джулию. Если мне суждено умереть, я хочу, чтобы последним, что я увижу, была она.

После нескольких долгих вдохов Адриан с проклятием опускает руку.

— Ты все время будешь сдерживаться, — рявкает он на меня. — Сделаешь хоть одно движение, которое мне не понравится, и эта пуля твоя, понял?

— Понял, — говорю я.

— Смотри на меня, когда говоришь это!

Я встречаю его ледяной взгляд.

— Понял.

Его пристальный взгляд продолжает прожигать меня, пока невысказанные угрозы витают в воздухе вокруг нас.

— Хорошо. Теперь заведи другую руку за спину. Джулия? — обращается он к сестре.

Я повинуюсь, когда Джулия вытаскивает ключ и опускается рядом со мной. Я не сопротивляюсь, когда она расстегивает наручник на стуле и пристегивает его к другому моему запястью.

Как только я оказываюсь в безопасности, Адриан хватает меня за руку и поднимает на ноги.

— Брызги и блестки? Кстати, что за вечеринку в честь принцессы ты устраиваешь? — ворчит он, подталкивая меня к выходу.

Я не отвечаю на колкость. В этом нет смысла.

Я, конечно, не говорю ему, что это такая вечеринка, которая означает, что Меррик уловил мой намек на то, что я скомпрометирован.

 

Я вздрагиваю, когда холодная вода обдает мое ноющее тело.

— Подожди секунду. Скоро прогреется, — говорит Джулия сквозь грохот душа.

Ее взгляд скользит по моему полуобнаженному телу, но я ничего не могу прочесть в нем. Гнев? Сочувствие? Похоть? Продолжать было нечего, когда она велела мне повернуться лицом к стене.

— Ты не выйдешь из Андертоу, так что бежать бессмысленно. — Она освобождает мою правую руку от металлических оков, затем перемещает ее в левую. — Если ты попытаешься, они снова включатся.

Я киваю и разминаю ноющие запястья. Свобода приятна, но покалывание и онемение в руках говорят о повреждении нервов. Я не в первый раз испытываю это ощущение. И не в последний.

— У меня в этом доме спрятаны четыре пистолета, и я отличный стрелок, — продолжает она.

Я поворачиваюсь, чтобы встретить ее предупреждающий взгляд. Короткая вспышка боли пробегает по ее лицу, но она быстро скрывает это.

— Я не хотел причинять тебе боль, — тихо говорю я. — То, что я чувствовал к тебе...

— Не надо, — предупреждает она. — Я не могу прямо сейчас, ладно?

Она отступает назад и закрывает между нами дверь кабинки. Я наблюдаю, как ее силуэт подходит к туалетному столику, где она приседает, чтобы порыться в шкафчиках.

Мои сердце и разум в полном беспорядке, когда следующие несколько минут я провожу, пытаясь удержаться на ногах. Вода обжигает каждый порез и ушиб, но с годами мне стала нравиться эта боль. Успокаивает то, как она горит и гаснет, горит и гаснет, как пульсирующий маяк жизни.

Мои движения во время купания медленные и неуверенные, частично из-за травм, но в основном из-за головной боли и головокружения. Несомненно, повторные удары по голове привели к сотрясению мозга. Я даже не хочу знать, как будет выглядеть сканирование мозга после той жизни, которая у меня была.

— Ты там в порядке? — Спрашивает Джулия.

— Да, — отвечаю я. Мой голос звучит совсем не так, и я прочищаю горло.