Дверь распахивается, и она отступает на безопасное расстояние.

— Нашла что-нибудь? — Спрашивает ее Адриан.

Тайлер маячит у него за спиной, грызя ноготь.

Она смотрит на меня, и я затаиваю дыхание.

Теперь у нее есть шанс отомстить. Я только что дал ей то, что может сломить меня. Единственное, что все еще имеет значение.

— Пока ничего, — наконец говорит она.

Когда она едва заметно кивает мне, частичка моей обугленной души выскальзывает на свободу.

— Не удивлен, — хмыкает Адриан. — Думаю, мы сделаем еще одну попытку. Тебе стоит переждать эту. Тайлер хочет с ним помериться силами.

Челюсть Джулии сжимается, но выражение ее лица ничего не выдает.

— Да. Я думаю, это хорошая идея. — Она направляется к двери. — Я собираюсь выпить дома. Дай мне знать, как все пройдет.

ЗАТЕМ: УКРАДЕННАЯ ТРАВМА

Я не могу перестать дрожать.

Прошло меньше суток с тех пор, как я проснулся в номере отеля в Новом Орлеане рядом с двумя мертвыми телами на пропитанном кровью матрасе. С тех пор каждая минута была хуже предыдущей. С того момента, как я зарегистрировался в отеле типа «постель и завтрак» в шести кварталах отсюда, моя голова была просто адской.

Смутные воспоминания о той ночи преследуют во тьме травмой, которую я могу почувствовать, но не потрогать.

Из-за постоянной дрожи становится трудно дышать.

Из-за острой боли от подозрительных травм, которые я не хочу рассматривать, мне трудно думать.

Я плотнее натягиваю одеяло на плечи, но теплое одеяло никак не помогает справиться с холодом в моей крови. Я не могу сказать, исходит ли холод от воздуха или от моей умирающей души.

Меррик сдержал свое слово и дал мне время собраться с мыслями. Я никого не видел и ничего не слышал, а это значит, что он прикрывал меня. Я до сих пор не понимаю, почему он проявил милосердие, но я благодарен, потому что перестал функционировать.

Приступы паники крадут каждый гребаный вздох.

Я протягиваю дрожащую руку к телефону на прикроватной тумбочке. Это ошибка. Я знаю это, даже когда открываю экран и переключаюсь на текстовый поток. Но я потерял контроль. Я потерял все, и я просто...

Боже, я просто не могу.

Я больше не могу этого делать.

Я не могу дышать.

Я не могу думать.

Мне просто нужно за что-то ухватиться.

Один гребаный лучик света.

Последнее сообщение от дедушки Уэйтса там, где я оставил его два дня назад. Это селфи, на котором он должен быть изображен верхом на лошади, но ему удалось попасть в кадр только своим правым плечом и лошадиной задницей.

Сдавленный смех вырывается из моего горла при виде знакомой картинки. Я полюбил ее в тот день, когда она появилась. Прямо сейчас это мой гребаный кислород.

Я нажимаю вызов.

После двух гудков происходит соединение.

— Привет, малыш! Это ты?

Его голос.

Слезы подступают к моим векам. Боже, я скучаю по нему. Каково это — противостоять доброте.

Любовь. Связь.

Что-нибудь хорошее.

— Ты здесь, сынок?

У меня так сдавило грудь. Я не могу вымолвить ни слова.

Я втягиваю в легкие струю холодного воздуха.

— Это... я. Привет, дедуля. Как, эм...

Я крепко зажмуриваю глаза.

Прекрати! Тебе нельзя плакать. Он не должен знать правду.

Работай, блядь, или вешай трубку!

— Сынок? Ты все еще там?

Я сжимаю телефон в руке, но это не ослабляет лавину, сокрушающую мою грудь.

Дыши, Шоу. Дыши, черт возьми.

— Да. Извини. Как дела, дедуля?

— Честно, малыш? Не очень. У них снова не было пудинга на ужин, ты можешь в это поверить? Второй день подряд. Что это за заведение, кстати? Мы с Берни подали жалобу. Подписали ее, положили в конверт и все такое прочее.

Еще больше слез застилает мне веки.

Не плачь. Не плачь. Ты в порядке. С тобой все будет в порядке.

— С тобой все в порядке? У тебя какой-то странный голос.

Беспокойство в голосе дедушки заставляет слезы литься сильнее.

Я прижимаю тыльную сторону ладони к глазу, борясь за воздух.

— Сынок? В чем дело? Что происходит?

Я качаю головой. Предательская жидкость стекает по моим щекам, обжигая кожу.

Прекрати это!

Я делаю прерывистый вдох.

— Я... я в порядке. Все замечательно.

Моя колотая рана пульсирует новой агонией от этой лжи. Другие таинственные боли пульсируют в ответ, крича правду, которую я не хочу слышать.

Глубокая боль сотрясает все мое тело с каждым прерывистым вздохом.