Я бы рассмеялся, если бы мог, но я не могу пошевелиться. Я не могу заставить свое тело что-либо делать. Я слишком слаб, чтобы встать, слишком слаб, чтобы спорить. Слишком слаб, чтобы пережить травму от того, что, черт возьми, произошло прошлой ночью.

Все, чего я хочу, — это заползти обратно в эту ужасную постель и вернуться в безопасное бессознательное состояние. Если мне повезет, я больше никогда не проснусь.

Но у Меррика другие планы.

Он хватает одеяло из шкафа и подходит ко мне. Набросив его мне на плечи, он помогает мне подняться и подхватывает мой вес, когда я спотыкаюсь.

— Черт возьми, Шоу, — бормочет он. — Давай вытащим тебя отсюда. Постарайся держать одеяло закрытым, чтобы никто не увидел кровь.

Я киваю с оцепенелой покорностью, собирая все силы, что у меня есть, чтобы сделать шаг. Потом еще один, и еще. С помощью Меррика мы возвращаемся в спальню, где я снова чуть не вываливаю содержимое своего желудка при виде незнакомцев.

— О боже. Они...? — Я в ужасе смотрю на их пустые взгляды и бледные лица. — Меррик? — В моем голосе паника. — Я убил их? Что...? Я не знаю… О боже.

Я знаю, что теряю контроль над собой, но я слишком истощен, слишком напуган, испытываю слишком сильную боль, чтобы держать сегодняшние ужасы внутри.

— Не здесь, — говорит Меррик. Его рука сжимается вокруг меня, и я не совсем уверен, что это из-за логистических соображений.

Мы сохраняем молчание, пока он выводит меня из комнаты и ведет по коридору. Еще рано, поэтому мы не встречаем свидетелей, прежде чем он открывает дверь в другой номер и приглашает меня внутрь.

К тому времени, как он закрывает дверь и помогает мне добраться до дивана, я дрожу так сильно, что едва стою.

От холода? Потеря крови? Ужас? Травма?

Я даже не знаю, но мое тело мне не принадлежит. Мой разум тоже полностью отключился.

Никто из нас не произносит ни слова, пока Меррик забирает припасы из другой комнаты и возвращается. Он принимается обрабатывать мою рану, его лицо непроницаемо, пока он смывает кровь и оценивает повреждения.

— Пока я перевяжу рану, но тебе понадобится дополнительное лечение, когда мы доберемся до Филадельфии.

— Филадельфия? — Мой дрожащий голос едва громче шепота.

Боже, мне так чертовски холодно.

— Тебя снова перемещают.

— Меррик, что со мной случилось? Что было...

Он бросает на меня тяжелый взгляд.

— Тебе не стоит знать. Будет лучше, если ты не узнаешь.

Я качаю головой, ужас просачивается сквозь каждую пору.

— Эти люди были мертвы? Кто они?

— Шоу? Нет, — предупреждает он резким тоном. — Просто… забудь об этом.

— Как, черт возьми, я должен забыть об этом? И почему я ничего не помню? Последнее, что я помню, это...

У меня кровь стынет в жилах.

Скарлетт. Хитрые глаза пронзили меня озорным взглядом, когда она протянула мне бокал.

— Шоу, ты мне не доверяешь? — Ее насмешливый тон был явной отсылкой к моему предостережению, сделанному ей в комнате всего несколько часов назад.

О боже. Я не могу дышать.

— Она накачала меня наркотиками, — выдыхаю я.

Меррик несколько раз моргает, словно обдумывая свой ответ. Его взгляд скользит по мне, прежде чем вернуться к своей задаче.

Я сгибаюсь от удара.

— Это сделала Скарлетт?

Меррик коротко кивает.

— По приказу.

— Приказы от кого?!

— А ты как думаешь?

Я открываю рот, чтобы ответить, но слов нет. Во всем этом нет смысла.

Меррик разочарованно вздыхает и поворачивается, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Я собираюсь сказать две вещи, и тогда это больше никогда не повторится. Ты понимаешь? Не задавай вопросов. Не упоминай об этом. Притворись, что ничего этого не было. Закопай это дерьмо поглубже и двигайся дальше. Если ты об этом заговоришь, я буду все отрицать. Как и все остальные вовлеченные лица.

Он переводит дыхание и немного смягчается.

— Во-первых, есть видео. Теперь ты принадлежишь МакАртуру — разумом, телом и душой. Больше, чем уже принадлежишь. Он подстроил это, потому что думает, что ты становишься слишком важным для его операции. Ты нужен ему и в то же время он тебя боится. Это смертельно опасная комбинация для таких людей, как мы. Ты понимаешь, о чем я говорю?

У меня сводит живот, когда до меня доходят его слова.

Я понимаю. МакАртур не может рисковать тем, что я снова попытаюсь сбежать и он также не может тратить мой талант впустую, не выпуская меня из игры. Ему нужна была страховка. Теперь это у него есть.