Любопытно посмотреть, что еще я могу сделать с этим мужчиной, просто облизывая и дразня его блестящую эрекцию, я качаю головой, напевая от странно приятного ощущения, когда его твердость скользит по моему языку. Это не похоже ни на что, что я когда-либо испытывала. Это не вызывает никакого беспокойства по поводу его кожи на моей, потому что мне не с чем это сравнить. Когда я беру в рот еще больше его члена, я чувствую постоянную пульсацию у себя между ног.

Тайна раскрыта. Теперь я понимаю, почему люди сосут член.

— Sangfluir, — прерывисто выдыхает он еще через минуту моего изучения области. — Я… я должен был просить у тебя прощения, но, черт возьми, твой идеальный, грязный маленький ротик…

Соскользнув с тихим хлопком, я встаю. Жаждущая боль между моими бедрами теперь настолько сильна, что на мгновение у меня возникает искушение оседлать его, засунуть его член в себя и скакать на нем, пока я не кончу.

Но я имела в виду именно это, когда сказала ему, что он не будет трахать меня сегодня вечером.

И он прав. Это по поводу его извинений.

— Ложись на пол.

Сайлас делает, как я говорю, сползая с дивана, пока не оказывается на полу, но его голова все еще лежит на кровати. Идеально. Я сажусь верхом на его голову, мои колени по обе стороны, когда я хватаюсь за спинку дивана для отдыха.

— Теперь ты можешь вернуться к извинениям, — задыхаясь, шепчу я, слегка прижимаясь к его лицу.

— Да простят меня, боги небесные, — рычит он у моей плоти.

А потом он, блядь, пирует.

Я вскрикиваю, мои бедра рефлекторно отклоняются от натиска. Но Сайлас хватает меня за бедра и тянет назад, чтобы продолжить безжалостно пожирать меня, облизывая, посасывая и атакуя это идеальное местечко. В перерывах между тем, как заставить меня кричать, он снова и снова стонет, извиняясь, как на английском, так и на языке фейри, пресмыкаясь между моих бедер и медленно распутывая меня.

Он такой ненасытный, что на несколько долгих минут мой разум отключается, когда все восхитительные ощущения захлестывают меня. И затем, из ниоткуда, мощное освобождение обрушивается на меня.

У меня перехватывает дыхание, я зажмуриваюсь от мучительного удовольствия, когда мои внутренности сжимаются, а покалывание пробегает до кончиков пальцев ног. Я теряю счет времени, пространству — и своему рту, поскольку я чертовски уверена, что поднимаю бурю, но я не могу быть уверена, потому что у меня кружится голова.

— Черт. Боги, прекрати, Сайлас, это слишком, — наконец шепчу я, мои нервы натягиваются от каждого движения его языка так, что я больше не могу этого выносить.

Он целует мой клитор еще раз, прежде чем отпустить меня. Я тут же падаю боком на диван, пытаясь отдышаться. Он садится и слизывает влагу со своих губ, его алые глаза хищно скользят по мне.

— Боги небесные, как я жажду тебя, — бормочет он. — Ты даже не представляешь.

Я опускаю взгляд на его все еще истекающий член. — Ты передумаешь, когда я не предложу тебе облегчения.

Он ухмыляется и встает, опираясь одной рукой на спинку дивана позади меня, так что я смотрю ему в лицо.

— Не спускай с меня глаз, sangfluir. Это все, что мне нужно.

А затем он обхватывает себя рукой и грубо поглаживает. Мой рот приоткрывается, когда я наблюдаю за ним, за тем, как он работает со своим твердым членом, его дыхание учащается, когда выражение болезненного блаженства появляется на его лице. Это так чертовски эротично, что я задерживаю дыхание, желая увидеть, как он упадет за край.

Когда он это делает, то с дрожью произносит мое имя — и я ахаю, когда его сперма снова и снова окрашивает мои сиськи, пока он продолжает накачивать себя.

Боги. Почему мне это так понравилось?

Наконец насытившись, Сайлас удивляет меня, опускаясь на колени и прижимаясь губами к моим. Поцелуй получился роскошным, и когда он отстраняется, мы пристально смотрим друг на друга.

Но мое любопытство снова растет, и, не отводя от него взгляда, я провожу указательным пальцем по его сперме и подношу к губам, чтобы попробовать еще раз.

Взгляд Сайласа становится обжигающим, и он прерывисто стонет.

— Ты сведешь меня в могилу, — шепчет он на языке фейри, приближаясь для следующего поцелуя.

Этого я и боюсь.

Но наш поцелуй прерывается, когда кто-то стучит в дверь, заставляя вздрогнуть нас обоих. Сайлас фыркает и встает, хватая темный халат с вешалки у двери в ванную.

Я перехожу от оглушенного послевкусия к борьбе с весельем. Потому что, конечно, на нем халат, как на любом мелодраматическом фейри на грани безумия. Каким-то образом это для него идеально подходит.

Сайлас завязывает его спереди и распахивает дверь, рявкая: — Что?

— О, мистер Крейн, я п-приношу свои извинения, — бормочет мистер Гиббонс.

Я уверена, что густобровый наследник, должно быть, покраснел на десять оттенков, осознав, что прервал внеклассные занятия Сайласа.