Когда-то Лилиан была замужем за фейри, и она говорила только на их языке в течение многих лет, прежде чем я встретила ее. Когда я росла, она была единственным живым человеком, которого я видела неделями подряд. Она пыталась облегчить мою изоляцию, рассказывая мне все о своей прошлой семье фейри, делясь их культурой и обучая меня их языку. Мы говорили по-английски и на языке фейри как взаимозаменяемые.

Но Сайласу не обязательно знать это или что-то еще обо мне, поэтому я не даю ответа. — Вернемся к текущей теме. Бой.

— Нет, речь идет о том факте, что ты думаешь, что у нас будут чертовы платонические отношения, — выпаливает Бэйлфайр. — Ни за что на свете этого не может быть.

— Многие квинтеты платонические.

— Не наш. Ты моя пара. Я не приму от тебя ничего платонического.

Я смотрю наверх, гадая, наслаждаются ли боги этим дерьмовым шоу, через которое они заставляют меня проходить. Они, наверное, все надрывают свои благочестивые задницы от смеха.

— В последний раз повторяю, я не твоя пара.

Он рычит и хватает меня за руку, притягивая ближе к себе и игнорируя предупреждающий хмурый взгляд Сайласа. В золотистых глазах Бэйлфайра появился дикий, животный блеск, которого я никогда раньше не видела.

— Да, это так. Ты моя, а я твой — конец этой гребаной истории. Конец. Смирись с этим.

Прошу прощения?

Я отдергиваю руку и бросаю на него свой отточенный смертоносный взгляд, переходя на убийственный тон, который мне редко приходится использовать.

— Перефразируй это.

Сердитый взгляд Бэйлфайра смягчается. Он выдыхает и трет лицо. — Черт. Прости. Черт возьми, я не хотел быть таким… Я просто…

— Маниакальным?

Он морщится. — Мой дракон — альфа-мудак класса А, и прямо сейчас его когтистая лапа на руле. Веришь или нет, но характер у него еще хуже, чем у меня. То, что ты находишься в этой битком набитой комнате без моей метки или запаха на тебе, уже выводит меня из себя — это только усугубляет ситуацию. Моя пара, блядь, отправляет меня во френд-зону.

— Нет, — соглашаюсь я. — Потому что мы не друзья. Мы будем партнерами по работе.

Сайлас пронзает меня взглядом. — Я был по самые яйца в твоей идеальной киске, и мы все слышали восхитительные тихие звуки, которые ты издаешь, когда кончаешь. Это будет не партнерство, не тогда, когда мы все так страстно желаем тебя.

Тепло покалывает мою шею и щеки, но то же самое происходит и с гневом, когда я смотрю на него. — О, я вряд ли то, чего ты жаждал. Скажи мне, какой приз ты получил за то, что первым трахнул меня?

— Он не претендует ни на какой приз, — яростно заявляет Бэйлфайр. — Мы отказываемся от…

— Чешуя дракона, — соглашается Сайлас. — И доступ к бухгалтерским книгам Фроста.

Эверетт напрягается, прежде чем пронзить Сайласа кинжальным взглядом. Бэйлфайр выглядит не менее обескураженным. Каждый из них выглядит так, словно собирается надрать ему задницу, но нас прерывает приближающийся мужской квинтет. Все пятеро с высоко поднятыми головами встречаются с нами лицом к лицу, и тот, кто, как я предполагаю, является их хранителем, приветствует нас фальшивой улыбкой. Его взъерошенные волосы подчеркивают татуировку в виде тигровой полосы на голове.

— Так это джекпот-квинтет, да? Бьюсь об заклад, вы, ребята, будете в топе рейтинга еще до Первого Испытания, так как большинство из вас в какой-то степени впечатляют. — Он кивает Бэйлфайру с чем-то вроде уважения, прежде чем многозначительно посмотреть на меня, в его зеленых глазах появляется насмешка. — Но квинтет настолько силен, насколько силен его хранитель. Итак, насколько я понимаю, я смотрю на самый слабый квинтет в этом зале. Берегись, Оукли. Они не смогут защищать тебя вечно.

Бэйлфайр рычит, но я поднимаю руку, останавливая его, и выдерживаю взгляд хранителя соперника, выгибая бровь.

— Берегись? Это все, что у тебя есть? Будем надеяться, что твой укус хуже, чем лай, потому что это было жалко. Мне было бы стыдно за тебя, но это было бы пустой тратой моего времени. Беги вперед, Полосатый.

Теперь он злится, обнажает зубы и делает шаг вперед, но, к моему удивлению, Эверетт тоже делает шаг вперед, пока они не оказываются нос к носу. Я никогда не думала, что профессор может быть пугающим, но от проницательного взгляда, которым он одаривает другого хранителя, у меня по рукам бегут мурашки.

Это тот же самый взгляд на тысячу ярдов, который я приобрела за годы ужаса. Интересно, как он приобрел его.

— Брукс, — шипит один из наследников другого квинтета. — Давай не будем нарываться на плохую сторону этого профессора. Пошли.

Полосатик, который, по-видимому, Брукс, бросает на меня последний хмурый взгляд, прежде чем он и его компания уходят дальше. В тот момент, когда они это делают, оставшееся позади напряжение только растет.

— Я не дам тебе ни единой гребаной чешуйки, — рявкает Бэйлфайр Сайласу.

— И забудь о бухгалтерских книгах, — добавляет Эверетт. — Мой отец убил бы тебя, если бы узнал, что ты хотя бы спрашивал.

— Кого волнует твой тупой отец? — Бэйлфайр фыркает. — Мы не будем платить, потому что пари с самого начала было дерьмовой идеей, и мы отказываемся от него. Конец дискуссии.