Осторожно он спустил бретельку бюстгальтера с ее плеча. Его рука легко просунулась под спущенную чашечку. Кайл взял в руки голую грудь. Кожа была такой теплой, такой гладкой. Он провел пальцем по ее соску, и девушка слегка вздрогнула, но не проснулась.

* * *

- Мне это не нравится, - прошептала Кэти. - Ни капельки.

- Нечего бояться, милая, - сказал ей Уэйн.

- Темнота мне не нравится.

С того места, где сидел Уэйн Филлипс со своей семьей, он мог видеть оба лифта. Пламя в лифте слева от него уже давно потухло. В другом лифте пламя горело дольше, но только что погасло. Теперь там светились только угасающие угли.

  Темнота мне тоже не по душе, - подумал Уэйн.

От углей исходило немного света, но совсем мало. Достаточно только чтобы разглядеть смутные очертания.

  Очень скоро, - подумал он, - даже это исчезнет. Будет темно, как у негра в заднице.

- Посмотри на это с другой стороны, - сказал он, как бы успокаивая Кэти, чтобы унять свою тревогу. - Я напишу об этом книгу, и мы получим кучу денег. Потом мы поедем в Диснейленд.

- О, конечно…

- Честно. Я когда-нибудь врал тебе?

- Когда сказал, что под моей кроватью живет Костедробилка, которая собирается отгрызть мне ногу. Когда сказал про тролля под домом. Когда сказал, что Бешеный Мюррей каждую ночь подкрадывается к нашей входной двери и пытается войти. Когда...

- Это не было ложью.

- Не начинай, Уэйн, - сказал ему жена.

- Это были просто истории.

- История - это ложь, - сказала ему Кэти.

- Не совсем так.

- Так.

Уэйн вздохнул.

- В любом случае, я не лгу о Диснейленде. Я напишу очень страшную книгу обо всем этом, и мы получим кучу денег и поедем в Диснейленд. Обещаю.

- Мы напомним потом тебе об этом, - сказал Джин.

- Обязательно отведите их в Эпкот[20].

Мягкий голос женщины не испугал Уэйна, но он удивился, обнаружив, что кто-то сидит так близко к ним. Достаточно близко, чтобы слышать каждое слово.

- Да, - сказал он. - Мы тоже туда пойдем.

- Такое нельзя пропустить.

- Я слышал, что там очень интересно, - сказал он.

  Прямо за мной. Господи. Мне лучше следить за своим языком.

- Кто-нибудь возражает, если я закурю? - спросила она.

Несколько голосов неподалеку ответили, что не возражают, Уэйн тоже сказал:

- Нет, курите.

Он услышал тихие звуки, вероятно, женщина искала что-то в своей сумочке. Затем раздался хруст открывающейся картонной коробочки. Оглянувшись через плечо, он успел увидеть крошечные брызги искр, когда спичка чиркнула по коробке. Спичечная головка вспыхнула. Внезапная вспышка света ударила Уэйну в глаза. Он прищурился. Вокруг яркого пламени возникла трепетная желто-оранжевая аура, которая освещала не только женщину с сигаретой в губах, но и нескольких других людей, сидевших неподалеку.

Женщина, которой было далеко за пятьдесят и вес которой, вероятно, достигал трехсот фунтов, была с седыми волосами и в очках с круглыми линзами, такими же круглыми, как и ее лицо. Она была закутана в вязаную шаль. Ее выцветшее платье доходило только до колен. Ноги, размером с окорока, распирали гольфы, которые, казалось, готовы были в любой момент лопнуть по швам.

  Настоящая красотка, - подумал Уэйн.

Ее сумочка висела на ее плече на уровне бедра. Она опустила в нее спичечный коробок, одним движением руки погасив пламя и вновь исчезнув в темноте.

Остался лишь светящийся кончик ее сигареты.

Уэйн вспомнил Чеширского кота. Сигарета этой женщины была похожа на улыбку кота, оставаясь после того, как все остальное исчезло.

  Надо будет использовать это в своей книге, - подумал он. - Чеширский кот.

  Из нее получился бы отличный персонаж. Второстепенный персонаж, но достаточно гротескный, чтобы читателям стало не по себе. Нужно будет придумать для нее ужасный конец.

Уэйн отвернулся от женщины и посмотрел на угли внутри кабины лифта.

  Что-нибудь конкретно неприятное, - задумался он. – Сюжет уже почти придуман – людей, запертых в пещере, начинает что-то убивать. Теперь осталось только вписать ее в сюжет. А что, если она будет колдуньей, искажающей сознание людей, запертых в пещере. Ведьмой, настраивающей людей их друг против друга? Можно использовать фрагмент с Кельвином, который вцепился в того засранца в кепке. Боже, можно использовать всю эту сцену, как она произошла на самом деле, даже придумывать ничего не надо!

  Но это только начало. Потом начнет происходить самое жесткое дерьмо.

  Может быть, толстуха будет делать это с помощью своей магии, а может быть, зло будет во всех этих людях. Они будут уставшими и напуганными, и это даст выход всем их порочным качествам. Так на чем остановиться: черная магия или человеческая природа, вызывающая хаос? Нужно обыграть это, и придать роману глубину, чтобы он не выглядел просто дешевым ужастиком.

  Точно! Сделаю из нее козла отпущения. Они обвинят толстуху, назовут ее ведьмой и сожгут на костре - сожгут ее в одном из лифтов.

  Черт, все действительно складывается.

Уэйн усмехнулся.