Не собираясь носить их, а лишь желая посмотреть, как они будут смотреться, я вынула серьги из коробочки, надела их и подошла к зеркалу, чтобы полюбоваться. Они и правда были великолепны. Блеск бриллиантов каким-то образом делал мои глаза более яркими. Я как раз разглядывала своё отражение, когда телефон завибрировал от сообщения мамы.

Мама: Ада, я решила приехать к тебе на Рождество. Фрэнсис упомянула, что в твоей новой квартире есть гостевая спальня, так что, полагаю, ты не против, если я остановлюсь у тебя. Мой рейс прилетает рано утром двадцать третьего.

Я совершенно не была в том состоянии, чтобы принимать у себя мать на Рождество, но, как всегда, её сообщение было не вопросом, а заявлением о том, что она собирается сделать.

Не желая сейчас добавлять себе стресса, я отодвинула мысль о её визите на задний план и вышла к машине. Когда я приехала на работу, Кахал стоял в приёмной и болтал с Салли. Он глянул на меня, когда я проходила мимо, затем словно опомнился и поспешил догнать.

— Привет, Ада.

— Кахал.

Он провёл рукой по своим волнистым светло-каштановым волосам.

— Слушай, эм… я просто хотел извиниться за то, что произошло, когда я заговорил с тобой на квизе пару недель назад. Я был не прав.

— Ага. Ну, спасибо, но всё нормально.

— Я сунул нос не в своё дело, и после того, как познакомился с Джонатаном, он показался мне вполне порядочным парнем. Думаю, я просто переживал за тебя и перегнул палку.

— Да, я понимаю, но тебе не нужно обо мне беспокоиться. Слушай, у меня сегодня куча дел, так что...

— Конечно. Я просто подумал… не позволишь ли ты пригласить тебя на обед, чтобы загладить вину за то, что вёл себя как полный засранец?

Я остановилась и посмотрела на него.

— На обед?

Он улыбнулся наполовину смущённо, наполовину обаятельно.

— Это самое меньшее, что я могу сделать.

Его взгляд метнулся к моим ушам, и я нахмурилась. Почему он…? Я подняла руку и коснулась мочки уха, вдруг осознав, что всё ещё в серьгах. Сообщение от мамы отвлекло меня, и я забыла их снять. Кахал выглядел слишком уж заинтересованным, и он заметил, что я это заметила. Он прочистил горло.

— Приятно видеть, что ты балуешь себя на деньги из наследства. Ты это заслужила, особенно после всего дерьма, которое тебе устроил отец, когда ты была младше.

Я никогда в жизни так не жалела, что поделилась с кем-то подробностями своего детства. В его словах было что-то такое, что меня взбесило, будто какое-то наследство могло компенсировать всё пережитое или восполнить потерю отца и Леоноры.

— Только не… Я рассказывала тебе о своём детстве по секрету, а не для того, чтобы ты обсуждал это на работе. И, кстати, я себя не баловала. Эти серьги — подарок на день рождения. И никакого наследства не было. Отец почти ничего не оставил. Я сказала это, чтобы от меня отстали насчёт Джонатана. Знаешь, что мне кажется странным? Как активно ты стал со мной общаться после того, как услышал, будто у меня есть деньги. В какие игры ты играешь, Кахал? Ты решил снова со мной сблизиться, чтобы я поделилась с тобой наследством? Честно, я и не подозревала, насколько ты жаден до денег, но теперь это очевидно. Чувствую себя дурой, что не поняла этого раньше.

Его лицо исказилось от возмущения.

— Да как ты сме...

— Кахал.

Я заметила, что за нами стоит Ханна. По её выражению было ясно, что она слышала большую часть сказанного.

— Поговорим, — добавила она и, схватив его за руку, утащила прочь.

Я осталась стоять, пытаясь успокоиться, любые конфронтации всегда выводили меня из равновесия. Я даже не заметила, что Феломена сидела неподалёку в кресле и тоже всё слышала.

— Я бы не сказала, что он жадный, — заметила она. — Но он явно зациклен на материальном. Это видно по тому, что у него всегда самые новые гаджеты. И я ещё ни разу не встречала мужчину, который покупал бы столько обуви. Каждую неделю приходит в новых ботинках. А про волосы я вообще молчу. Мы-то все знаем, что эти мелированные пряди не натуральные.

Её слова заставили меня рассмеяться, потому что она была права. Кахал обожал покупать обувь и всегда ходил с последней моделью айфона или ещё чем-нибудь модным. Да и к колористу он ходил годами, чтобы поддерживать свой «песочный» оттенок и скрывать седину. Я подумала о Джонатане — его светлые волосы были тронуты сединой, но, на мой взгляд, это только добавляло ему привлекательности.

— Так… — продолжила Феломена с любопытным блеском в глазах. — И кто же подарил тебе серьги?

Я снова рассмеялась и покачала головой.

— Не ваше дело.

Я слышала её смешок, когда шла в свой кабинет. К счастью, почти все, кто болел, уже вернулись на работу, и я наконец могла заняться задачами, которые откладывала всю неделю. Одна из них — подсчёт мелкой кассы за месяц. После прошлого раза у меня всё внутри сжималось, потому что я ужасно не хотела снова обнаружить недостачу. К сожалению, к концу подсчётов стало ясно: деньги опять пропали. Значит, вор снова объявился, и после утренней стычки с Кахалом, плюс слов Джонатана о том, что это может быть он, я никак не могла отделаться от подозрений.

Не хватало сто семь евро.