От этого жеста во мне вспыхнуло желание никогда её не отпускать. Избегать её последние дни стоило мне железной дисциплины. Не видеть её было доказательством моей способности сопротивляться тому, чего я хотел больше всего. Было очевидно, что мои чувства к Аде гораздо сильнее, чем её чувства ко мне. Я никогда в жизни не был настолько неуправляемым — не в силах выразить свои эмоции, не потеряв контроль. Подарки на день рождения были ярким тому примером. Я до сих пор морщился, вспоминая наш телефонный разговор, когда она сказала, что не может их принять.

— Тебе никогда не нужно стесняться передо мной, Ада, — мягко сказал я. Мне была ненавистна мысль о том, что каждый раз, когда у неё тяжёлый рабочий день или она не высыпается, её нога подводит её.

— Легко тебе говорить, — ответила она. — Это ведь не тебя сейчас несут на руках в твою квартиру.

— Я совсем не против носить тебя. К тому же, — добавил я с самоиронией, — это не ты неверно предположила и купила кому-то бриллиантовые серьги на день рождения.

Она моргнула, и слабый румянец окрасил её щёки, когда я открыл дверь и вошёл в вестибюль.

— Наверное, стоило остановиться на цветах.

Её взгляд смягчился. За стойкой охраны сидел новый парень, и он с любопытством посмотрел на нас, пока я направлялся к лифтам, совершенно не собираясь объяснять, почему несу эту красивую, уставшую женщину к ней наверх.

— Мне очень понравились цветы. И серьги тоже красивые, и картина… но это слишком, — сказала она.

— Как я уже говорил, дело сделано, и забирать я ничего не собираюсь.

— Тебе когда-нибудь говорили, что ты невероятно упрямый?

Я усмехнулся. — Пару человек, возможно.

Мы вошли в лифт, и я почувствовал, как её мягкие пальцы коснулись моей шеи. Она рассеянно погладила меня у линии роста волос, и меня пробрала дрожь.

— Лучше не делай так, — тихо пробормотал я, и её рука замерла.

— О. Прости.

Мои ладони сжались вокруг её ног и талии, пока я боролся с желанием отнести её в свою квартиру, где мог бы заботиться о ней до тех пор, пока ей не станет лучше. В прошлых отношениях я был внимателен, но никогда не испытывал такой иррациональной потребности заботиться о ком-то, как с Адой.

— Операция, которую ты перенесла, — сказал я, когда мы вышли и я понёс её к двери её квартиры. — Она ведь не решила проблему полностью?

— Полностью она и не могла её решить. Травма была слишком сложной. Но операция дала мне больше подвижности, чем раньше. Просто я не могу перенапрягаться, как обычные люди. Когда на работе неделями все болеют, а временных сотрудников не найти, мне приходится брать всё на себя. Другого выхода нет.

— Так быть не должно.

— Но если я этого не сделаю, многие пожилые постояльцы останутся без жизненно важного ухода.

— Это абсурдно, что у твоего руководства нет нормальных планов на такие ситуации.

— Да уж… возможно, они скоро перестанут быть моими начальниками, — пробормотала она, роясь в сумке, висевшей у меня на плече.

Достав ключ, она протянула его мне, её тонкие пальцы скользнули по моим, и я вставил ключ в замок.

Оказавшись внутри, я усадил её на диван и наклонился, чтобы снять с неё обувь.

— Тебе не обязательно...

Я бросил на неё строгий взгляд, тот самый, который ясно давал понять, что я забочусь о ней и не принимаю возражений, и она замолчала.

— Почему они могут перестать быть твоими начальниками? — спросил я.

Ада вздохнула, откинувшись на подушки.

— Компания, которой принадлежит “Пайнбрук”, думает о продаже части активов. Если они продадут его, а новые владельцы решат закрыть учреждение и сделать из него что-то другое, я останусь без работы. Не говоря уже о том, что всем моим подопечным придётся искать новые дома.

Закончив, она закрыла глаза и потёрла виски, словно пытаясь унять стресс.

— Мне жаль это слышать.

Она устало открыла глаза.

— Это проблема, с которой я разберусь, если и когда она возникнет. Нет смысла слишком переживать сейчас.

Она замолчала, когда я снял с неё вторую туфлю, сел рядом, поднял её ноги и устроил их у себя на коленях, начав массировать лодыжку и пятку. Её дыхание сбилось, когда я нащупал болезненную точку, и она снова закрыла глаза, откинув голову назад.

— Это… так приятно.

— Ты сегодня ела? — спросил я.

Она покачала головой, всё ещё сосредоточенная на моих руках. Более притягательного зрелища, чем уставшая Ада с растрёпанными волосами, лежащая передо мной, просто не существовало. Я никогда так сильно не хотел женщину, которую не мог иметь. Она попросила меня остаться другом, и я держался из последних сил.

— Я что-нибудь приготовлю. Есть предпочтения?

Её глаза распахнулись, тело напряглось. — Тебе не обязательно...

— Я хочу. Позволь мне позаботиться о тебе, Ада. Хотя бы сегодня.

Она посмотрела мне в глаза и сглотнула.

— Хорошо… — её голос был хриплым. — В холодильнике есть суп. Можешь разогреть.

Я кивнул, но вернулся к массажу, на этот раз поднимаясь к голени.

— Можешь немного закатать штанины? — спросил я, касаясь края её светло-серых брюк.

Она напряглась. — Я бы предпочла не делать этого.

Заметив её дискомфорт, я уступил.

— Всё в порядке. Я могу и так.