Разумеется, он знал, что это тюльпаны. Любой, кто работал в финансовой сфере, наверняка изучал период, известный как Тюльпановая мания.

— Они такие яркие и жизнерадостные. Последние несколько лет мой папа… — я осеклась, чувствуя резкую боль в животе от мысли, что мой день рождения уже на следующей неделе, и я больше не получу от папы букет разноцветных тюльпанов. Никогда.

Для большинства людей цветы — вещь нейтральная. Им приятно на них смотреть, но без особых чувств. Для меня же они значили очень многое. В детстве я была ими одержима, любила рвать их в саду и расставлять по дому в вазах. Но большую часть взрослой жизни мне было тяжело даже смотреть на цветы или чувствовать их запах, слишком сильно они были связаны с травматичным воспоминанием. Восстановив отношения с отцом, я наконец смогла снова наслаждаться ими без гнетущей пустоты внутри. Я даже начала заниматься садоводством, когда переехала к нему и Леоноре, сознательно преодолевая страхи, ухаживая за клумбами возле дома.

— Прости, — сказала я, стирая слезу, выступившую в уголке глаза. — Мой папа каждый год дарил мне их на день рождения.

— О, милая, — сказала Рина, накрыв мою руку своей. — Никогда не извиняйся. Моя мама умерла почти шесть лет назад, а я до сих пор могу расплакаться в самый неподходящий момент.

— Я правда в порядке. Просто день рождения на следующей неделе, и всё ощущается немного острее.

— Это и понятно. Кстати, о дне рождении, «Виктория» кажется твой любимый торт?

Я начала улыбаться.

— Ты заказываешь торт?

— Да. Он уже заказан и оплачен, так что даже не думай уговаривать меня отменить.

Волна благодарности накрыла меня с головой. Я не любила, когда вокруг меня поднимали суету, но год был тяжёлым, и этот простой жест доброты тронул меня сильнее обычного.

— Если ты начнёшь покупать торты на мой день рождения, придётся покупать их и на дни рождения всех остальных, и тогда мы будем есть торт через неделю, — тихо рассмеялась я.

— Я бы не возражала, — вставила Дебби.

— У тебя день рождения на следующей неделе? — тихо спросил Джонатан, и я кивнула. — В какой день?

— А зачем тебе знать?

Он ухмыльнулся.

— Может, я хочу устроить тебе вечеринку.

В моих глазах вспыхнула паника, и он тихо рассмеялся.

— Расслабься, никакой вечеринки. Но я хотел бы купить тебе подарок.

— Тебе совсем не обязательно...

— В какой день, Ада?

— Я не скажу.

— Тогда я просто спрошу у Терезы. У неё есть твои данные из договора аренды.

— Не смей спрашивать Терезу.

Торт от Рины это одно, но подарок от Джонатана — совсем другое. Мне и так было сложно справляться с влечением к нему. Если он начнёт дарить подарки, я могу потерять тот крошечный остаток самоконтроля, за который ещё держалась.

— Эй, вы вообще можете сосредоточиться? — Дебби посмотрела на нас. — Кевин только что задал следующий вопрос, и, по-моему, мы лидируем. Эта коробка печенья должна достаться мне.

— Это печенье ещё с прошлого Рождества, — заметила Рина. — Оно, наверное, просрочено с июня. Меня больше интересует купон. Если разделим его, сможем купить модный кофе для работы на следующей неделе.

— Прости. Мы сосредоточимся, — виновато сказала я Дебби и снова обратила внимание на квиз.

В итоге нас обошла другая команда всего на два очка. Виновата была я, потому что слишком часто отвлекалась на Джонатана. Было что-то в том, как он сидел так близко, как его бедро прижималось к моему, из-за чего мои мысли всё время ускользали.

После девяти я отошла в туалет, а когда вернулась, увидела, что Джонатан стал центром внимания. Все мои коллеги были очарованы им и смеялись над его шуткой. Все, кроме Кахала, он по-прежнему сидел с пустым, слегка раздражённым выражением лица, явно недовольный тем, что мой новый друг так всем понравился. Взгляд Джонатана нашёл мой, его глаза тепло сощурились, когда он увидел, как я надеваю пальто. Он отошёл от компании и подошёл ко мне.

— Поедем домой вместе на такси? — спросила я.

— Не нужно. Бен ждёт снаружи.

— Ты заставил Бена задержаться ради нас?

— Это его работа.

— Ладно… Я готова ехать, если ты тоже.

Его взгляд смягчился.

— Я готов.

— Я только попрощаюсь со всеми.

Когда мы вышли из паба, Джонатан положил ладонь мне на руку чуть выше локтя, направляя к машине. В этом прикосновении было что-то собственническое, от чего у меня закружился живот. Словно само положение его руки заявляло о праве обладания.

Я, конечно же, всё это выдумывала, сказалось головокружение от того, что мы весь вечер сидели рядом.

— Тебе понравилось? — спросила я по дороге, не сумев сдержать зевок. Я встала в шесть утра, и обычно в это время уже была в постели.

— Устала? — спросил Джонатан.

Я виновато улыбнулась. — Немного.

Он раскрыл объятия.

— Иди сюда.