– Витька, какого ты лешего творишь?

– Отвали, я сам знаю, что мне делать! У Аньки демоверсия давно закончилась, она стала такая… неинтересная, растолстела. Не привлекает меня, понимаешь? А я – молодой, со мной любая пойдёт, чего я должен на эти пелёнки-распашонки время тратить? А у меня вон Оксанка – красотка, да и не только она… – вальяжно отвечал братец.

– Да погоди ты со своими Оксанками. У тебя жена есть и сын маленький! А потом… Анна же беременная была. Странно, если б была похудевшая.

– Так родила ж уже три месяца как, а всё не привела себя в порядок… короче, не уговаривай, мне это неинтересно уже. Вчерашний день! – Витька сознавал, что женщинам нравится и активно этим пользовался. А что б и не пользоваться, если оно само в руки-то идёт?

Толик точно знал, что так нельзя, что закончится это плохо, бубнил что-то в попытке образумить упрямца, но не удалось. Тогда он решил, что будет поддерживать Анну… точнее, не её, конечно, а малыша – он же всё-таки их рода-племени!

Малыш рос, становился всё больше и больше похожим на своего отца, Анна его воспитывала правильно, отчима не приводила, хотя мужчинам нравилась, и пытались за ней ухаживать, но Толик бдел – всегда вовремя рассказывал о том, что ещё неизвестно, как это отразится на её сыне, мужчины-то ого-го какие бывают. Короче, изо всех сил действовал в интересах рода Скобяновых.

И поймал себя на мысли, что ему это нравится – он чувствует себя значительно более уверенно. Он – не просто Анатолий Скобянов, а настоящий глава большой семьи, который может помочь, может наставить на путь истинный, может предостеречь, а то и тихонько подстраховать подопечных.

Правда, Никита, повзрослев, к дяде относился настороженно. Зачем-то вернул ему деньги, переданные для него, которые мать откладывала на особый счёт.

– Спасибо за помощь, но мне не нужно. Я сам! – мрачновато сказал племянник, и Анатолий Павлович принял это – не потому, что ему были нужны эти деньги, нет, он расценил жест троюродного племяша как некое мужское начало, купеческую закваску фамилии!

К тому времени Анатолий уже уехал на север, перевёз жену и сына, очень удачно там развернулся, причём жена, продав свою наследную квартиру, стала его партнёром и работала наравне с ним.

Но, несмотря на множество забот и работы, Анатолий никогда не забывал о семейных узах. Не такой он человек! Обе сестры – Валя и Вера – вышли замуж, у обеих родились девочки, мужья зарабатывали так себе, и он частенько помогал их семьям, высылая деньги, а то и просто дарил приличные суммы старшим племянницам – Вике и Стеше. Младшая – Поля, по словам родных, в деньгах ничего не понимала, так что и тратиться на неё смысла не было.

– Хоть эти не гордячки – от помощи главы рода не отказываются! Ну, Никитка… ну, чудак! – раздумывал Анатолий.

– Ничего, ничего… глядишь, потом развернусь, перетащу их всех к себе! – мечтал он.

Перетащить не вышло – Никита женился, категорически отказавшись куда-то ехать и работать с дядей. Образование он получил сам, дядиной помощи в поступлении не потребовалось. От очень приличной «стипендии» Анатолия Павловича на время обучения он категорически отказался.

Правда, обе сестры и их старшие дочки были значительно менее принципиальны, деньги охотно брали, советы «старшего по семье» принимали с благодарностью, короче, Анатолий Павлович всё больше и больше проникался ролью благодетеля и главы рода.

Образование племянницам он оплатил целиком и полностью, потом начал помогать с дальнейшим устройством их в жизни, попытавшись перевести девушек на работу в свою фирму, но…

Вика была всегда тяжела на подъём, после института устроилась работать в какое-то предприятие логистом, отказавшись от дядиного предложения, а Стефания с детства была очень болезненна, её и приглашать смысла не было – над ней с рождения тряслись родители, боясь лишний раз на неё дышать.

– Ну ладно, пусть пока так. Девки, что с них взять! Мне вот интереснее Никитка! – Анатолий часто обсуждал родственников с супругой, не обращая внимания на то, что она всё больше и больше этим недовольна.

– Я не понимаю! – говорила жена Анатолия. – Ты тратишь на них очень приличные суммы и время. Но зачем? Там все здоровы, без каких-то бед и катаклизмов, оставь ты людей в покое! Они обойдутся и без твоей помощи, и без твоих инструкций и наставлений. Пусть они сами разбираются, как им жить! Лучше бы на меня обратил внимание или на Матвея! Он-то вкалывает за троих!

И правда, за всех младших членов семейства отдувался его собственный сын Матвей, названный так в честь того самого, вырвавшегося из крестьянской среды, предка-купца.

Матвей ухитрялся работать наравне с родителями, был внимательным, цепким, но, как и его мать, ни в какую не понимал отцовского отношения к родичам, которых он толком даже не знал.

– Слушай, пап, чего ты к ним лезешь? Зачем нам это? Живут себе люди собственной жизнью и живут!