– Как что? Должна же я распланировать, берём мы с собой детей или нет? Если разрушения отменяются, то Славик и Варя побудут с моими родителями. Заодно и за Мией они присмотрят, – Тома нежно погладила маленького котёнка, сидящего на её тапочке.

– А Вафля? – Никита обернулся на здоровенного рыжего и крайне флегматичного котяру. – За ним кто присмотрит? Ты просто как-то странно сказала…

– Да это Варфоломей за всеми присмотрит! – рассмеялась Тома. – Он точно сможет! Ты же его знаешь!

Кот лениво приоткрыл один глаз и одобрительно покосился на Тому – хозяйку он любил, уважал, но точно знал, что присматривать надо за всеми членами семьи без исключения, а особенно за ней – он её уравновешивает! Особенно когда висит на шее.

Именно благодаря этому решению к новому, а точнее, к старому, но восстановленному дому Анатолия Павловича Скобянова выехала машина с тремя гостями.

Из пункта А в пункт Б машина ехала вполне благополучно: Анна Павловна рассказывала невестке о родственниках, которых она может встретить в гостях, Никита непоколебимо отклонял все просьбы супруги пустить её за руль, а сама Тома пыталась понять, что же за тип этот самый Анатолий Павлович.

– И что это за дядечка, и где он там живёт?

С чего компашку родичей вдруг в гости зазовёт? – на знакомый мотивчик неотвязно крутились слова в голове Томы.

– А мы такой компанией возьмём да и припрёмся к дяде…

А что это за дядя?

– Ой, он удивительно душевный человек, – вздыхала Анна Павловна. – Он так мне помогал, когда… когда отец Никиты меня оставил.

– Не тебя оставил, а нас бросил, когда мне было всего три месяца! – мрачно поправлял свою дипломатичную маму Никита. – И свалил со всеми деньгами, которые в доме были!

– Так и запишем – бывший муж и отец – коз… не, натуральный крокодил! – про себя делала заметочку Тома.

Она, конечно, знала, что отец Никиты бросил семью, укатив с возлюбленной, роман с которой скрывал долго и упорно – несколько лет – типа очень заботился о жене. Потом почему-то резко перестал заботиться, выбрав самое «подходящее» для этого время – а что? Сыну уже три месяца, практически взрослый мужик вырос, чего уж там дальше-то страдать в разлуке с любимой.

Но вот про деньги она слышала первый раз.

– Какой… гм… благородный человек, а? – прошипела Тома.

– Да, чрезвычайно! – сухо подтвердил Никита. – И алименты платил по паре тысяч три раза в год!

Анна Павловна невесело покивала головой, а потом разулыбалась:

– Зато Толик очень выручал – и деньги, и продукты, и вещи для Никиты привозил постоянно.

– А почему же я никогда не видела этого щедрого и доброго дядю? – Тома дождалась, пока Анна Павловна задремала, и подёргала мужа за рукав, привлекая его внимание.

– Потому что он уехал работать на север. И очень успешно там развернулся.

– А не слышала почему? Ну ты мне про него ничего не рассказывал.

– Том… если честно, ты и сейчас бы про него не услышала, если бы он маму не напряг – он хороший человек, но полон всяких прекраснодушных идей под самую завязку! – неожиданно раздражённо отозвался Никита.

– Я более чем уверен, что помогал он нам с мамой потому, что с его точки зрения, поступок отца кидал тень на род Скобяновых, а дядя вообще на всяких таких понятиях повёрнут. Мама, правда, думает, что это Толик из благородства, но ты ж её знаешь, она и в гиене что-то хорошее найдёт. Нет, ты не думай, я ему очень благодарен и всё такое, только вот уже давно расплатился за помощь, но он же всё время маме про это напоминает. И сейчас напомнил, мол… я ж помогал, ты и Никита тоже члены семьи, принадлежите к роду Скобяновых.

– Род Скобяновых?

– Ага… предки по отцу были Скобяновы – купцы, которые владели сначала лавками, а потом и небольшие заводики начали строить, хотя… я думаю, что это скорее цеха были, которые так гордо прозывались. Короче, дом, куда мы едем, когда-то этим купцам и принадлежал. Только ты не говори Анатолию, что про это знаешь, он явно собирается сам поведать о том, как выкупил родовое гнездо!

– О как… ехали в гости, а оказалось аж в родовое гнездо летим! – сформулировала Тома. – Интересно, и скольких «птах» он так вызвал?

– Боюсь, что всех, до которых мог дотянуться, – вздохнул Никита.

– Боишься?

– Том, нет ничего более странного, чем сборище людей, которые друг с другом практически не ладят, местами терпеть друг друга не могут, но при этом вынуждены делать вид, что они – типа семья!

Он вздохнул и продолжил:

– Для меня семья – это мы с тобой и наши дети, мама, твои родители – это ближний круг. Дальний – мои двоюродные по маме, с которыми мы поддерживаем отношения, племяш, которого ты недавно так лихо привела в чувство. Ну ещё твоя тётка и троюродные – тоже вполне себе нормальные и мы ладим, их тоже вполне можно считать дальним кругом семьи. А вот это дядькино приклеивание плавников к перьям я в упор не понимаю! Если бы он к маме не докопался, я бы и с места не сдвинулся, а так он её уже полтора месяца обрабатывал!