Мы начали спускаться с холма, направляясь к дальним горам. Ночь окутывала нас своим бархатным покрывалом, и только шепот ветра да наши осторожные шаги нарушали ее безмятежность. Лес вокруг казался живым, но каким-то странным. Он не внушал страха, но что-то в нем настораживало — словно он наблюдал за нами, молча изучая наши движения.

Когда мы подошли к подножию гор, усталость начала давать о себе знать. Каждое движение становилось тяжелее, и я поймала себя на том, что спотыкаюсь о невидимые корни и камни. Адриан бросил на меня быстрый взгляд, а затем оглядел окружающее пространство.

— Здесь можно остановиться и передохнуть, — предложил он, указывая на небольшую поляну, где густые деревья образовали почти идеальный круг.

Я кивнула, не споря. Мы устроились на мягкой траве, где лунный свет мягко пробивался сквозь листву, создавая иллюзию покоя и безопасности. Адриан быстро развернул палатку, а затем развел небольшой костер, огонь которого осветил наши усталые лица.

Я смотрела на языки пламени, которые плясали в тишине ночи, и вдруг решилась задать вопрос, который давно вертелся у меня на языке.

— Адриан, — начала я, подняв взгляд на него, — я хочу знать больше о той магии, которую ты используешь. Почему она доступна тебе, если мир лишен энергии? И что это за магия?

Он молчал некоторое время, устремив взгляд на серебристые лучи, которые пробивались сквозь густую листву. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькала тень сомнений и, может быть, даже сожаления. Казалось, он подбирал слова, стараясь объяснить то, что, возможно, сам не до конца понимал.

— Магия... — тихо произнес он, наконец. — Даже сейчас, когда мир истощен, ее остатки все еще здесь. Ты ведь тоже это чувствуешь, правда?

Я кивнула, не перебивая.

— Просто большинство людей больше не способны ее ощущать или использовать. Мир изменился, и магия ушла из него почти полностью. Но... — он сделал паузу, словно не был уверен, стоит ли продолжать, — у некоторых она все еще осталась. Я думаю, что мои силы — это наследие. Подарок... или, может, проклятие, переданное мне от отца.

Он на мгновение замолчал, затем продолжил.

— Это не моя заслуга, скорее, стечение обстоятельств. Ты ведь слышала, что Юзоф говорил о моем отце? О его силе и о том, что он сделал? Думаю, теперь многое становится понятным. Даже то, почему до шести лет меня держали в черной клетке.

Его слова словно ударили меня. Я знала, что прошлое Адриана было непростым, но впервые услышала о черной клетке.

— Черная клетка? — тихо переспросила я, чувствуя, как сердце сжимается от какой-то незнакомой боли.

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела что-то, чего раньше не замечала, — тень воспоминаний, которые он, возможно, хотел бы забыть.

— Да, — коротко ответил он, отвернувшись. — Но это долгая история. Не сейчас.

Я чувствовала, что Адриан не хочет говорить об этом, и решила не настаивать. Но что-то внутри меня не давало покоя. Любопытство, смешанное с желанием понять его, взяло верх.

— Ну, может, хотя бы коротко? — робко спросила я, чуть наклоняя голову, словно боясь его реакции. — Я о тебе почти ничего не знаю. И... иногда от этого возникает ощущение пустоты. Как будто я не понимаю, что тобой движет.

Он тяжело вздохнул, прикрывая глаза.

— Отец... — начал он, но тут же замолк, подбирая слова. — Он говорил, что мной завладели злые духи или что-то в этом роде. Но теперь... теперь я думаю, что это была его древняя темная сила. Он учил меня справляться с ней, но делал это по-своему. Пока я был ребенком, меня держали... — он сделал паузу, словно испытывая боль от собственных воспоминаний, — на коротком поводке. И, похоже, этот поводок до сих пор не ослаблен.

Он резко встал. Его голос стал ниже, почти шепотом, и, отвернувшись от меня, он добавил:

— А теперь все, что он говорил, приобретает новый смысл. Мне нужно как-то во всем этом разобраться.

Его отец был не просто магом. Он обладал какой-то древней, возможно, запретной силой, которая, похоже, передалась Адриану. Но почему отец выбрал такой жестокий путь воспитания? Почему держал собственного сына в клетке, словно зверя? Это были вопросы, ответы на которые могли оказаться столь же пугающими, как и сама история.

Я осторожно привстала и подошла ближе. Приложила руку к его груди. Его сердце билось быстро, напряженно, словно в нем бушевал целый шторм. Закрыв глаза, я почувствовала, как в моих ладонях начинает зарождаться свет. Теплый и мягкий, он наполнял меня изнутри, пробуждая что-то давно забытое. Эта энергия была частью меня, но в то же время казалась древней, словно пробудившейся после долгого сна.

— Подожди... что ты делаешь? — спросил Адриан, его голос звучал одновременно удивленно и настороженно. Он попытался отстраниться, но я удержала его легким прикосновением.