Мне стоило развернуться и убраться отсюда как можно скорее, однако я не могла перестать наблюдать за ними. За ним. По его шее скатилась капля пота, очертившая набухшую вену. Я неосознанно задышала быстрее и провела языком по нижней губе, когда мужчина хрипло застонал.

Он не занимался быстрым сексом – далеко нет. Каждое его движение было жестким, но сдерживаемым и контролируемым.

Чем-то он напомнил мне…

– М-м-м… Малакай… Сильнее, малыш…

Секунда – и мое сердце провалилось в пятки.

На голову словно вылили ведро холодной воды, а возбуждение бесследно испарилось. Я отшатнулась, случайно споткнувшись о деревянный ящик, из-за чего лодыжка вспыхнула тупой болью. Блядь, можно еще больше дерьма за один день?

Ноги уже понесли меня к выходу, как вдруг…

Вдох.

Я почувствовала спиной его взгляд.

Выдох.

Неведомая сила заставила меня медленно обернуться.

Знакомые льдисто-голубые глаза прожигали во мне дыры, пока Малакай продолжал трахать незнакомую девушку, даже не изменившись в лице. Его брови были слегка нахмурены, а над верхней губой, которую я когда-то обводила языком, выступила бисеринка пота.

Я не могла перестать смотреть на него. А он не мог перестать смотреть на меня.

Пока в его руках находилась другая девушка.

– С тобой так хорошо… – развернувшись к Малакаю, промурлыкала она и погладила его по щеке. – Я знала, что ты хочешь меня… Ах, да!

Он резко дернул ее за волосы, но его взгляд не отрывался от меня.

– Молчи.

Я почувствовала тошноту.

Пришлось насильно вырвать себя из омута его глаз, чтобы сделать шаг и побежать к выходу. Меня замутило от увиденного, от шлепков плоти о плоть и совместных стонов, однако помимо отвращения я ощутила жгучую, сжигающую изнутри ненависть.

Он серьезно трахал ее, пока я смотрела? Серьезно, блядь?

Из меня вырвалось рычание, когда я распахнула железную дверь.

Что за гребаный мудак?

Я избегала этого человека на протяжении года, пока друг от друга нас отделяло несколько улиц. Мне было противно смотреть на него. Противно дышать с ним одним воздухом. Противно просто думать о нем, потому что когда я делала это, мне хотелось закрыться от всего мира и…

Перестать существовать.

Последний раз я видела Малакая в прошлом месяце около Академии Золотого Креста, мимо которой он проезжал на своем мотоцикле с Грешниками. Он даже не повернул голову в мою сторону. Как и несколько месяцев назад во время матча по футболу, где я выступала с группой поддержки. Как и год назад, когда вернулся в Таннери-Хиллс.

Он не замечал меня, а я сгорала от ярости.

От ярости за то, что он всё испортил.

Вырвавшись на улицу, я глотнула свежий воздух и прикрыла глаза, чтобы взять эмоции под контроль. Эти двое сильно обидятся, если я вернусь в гараж, ударю ту блондинку головой об капот, а ему отрежу член? Или яйца? А лучше всё сразу.

– Ненавижу эвакуаторы, – прорычала я и гневно зашагала к машине. – Ненавижу Глорию. Ненавижу Аттвуда. Ненавижу Синнерс…

Меня резко схватили за запястье.

– Что тебе нужно, Леонор?

Малакай развернул меня одним легким движением, и я чуть не врезалась в его грудь, быстро подняв голову.

Дыхание перехватило, когда взгляд столкнулся с его пронзительными глазами.

Они всегда завораживали меня. Я впервые видела, чтобы к краям радужка становилась кристально-белой, словно только что выпавший снег, а в центре переливалась всеми оттенками голубого. Глаза Малакая напоминали замерзшую реку на севере Англии, но я знала, что сердце, стучащее в его груди, могло растопить любой лед.

Когда-то, но не сейчас. Не после того, что между нами произошло.

Я застыла на месте, не в силах пошевелиться, сделать вдох, закричать на него. Глаза метались по знакомому и одновременно незнакомому лицу, после чего опустились к длинным пальцам, сжимающим мою руку.

Наше первое прикосновение за два года.

Мне казалось, что я больше никогда не почувствую на себе его ледяную кожу. Не уловлю дымчатый запах, пропитавший футболку с Pink Floyd. Не услышу хрипловатый голос, кружащий голову своей мелодичностью.

Я попрощалась с ним, как со старой вещью, от которой нужно вовремя избавляться.

От Малакая Стикса нужно вовремя избавляться.

Иначе он уничтожит тебя.

– Ты меня слышишь, Леонор?

От звука моего имени, произнесенного низким баритоном, по телу прошлась дрожь. Только если раньше в общении со мной он говорил мягко и лениво, будто никуда не торопился, то сейчас мы вернулись к нашей первой встрече в особняке Тюдоров.

Холодная неприступная крепость.

– Всё в порядке, – бросила я, снова встретившись с ним взглядом. Таким… пустым и незаинтересованным. – Машина заглохла, а твой гараж был ближе всего. Я поищу другой, поэтому не утруждай себя общением с жалкими и мерзкими сучками.

Вырвав руку из его захвата, я развернулась к машине.

Однако он снова сжал ее.

– Ты можешь успокоиться?