Меня никогда так не называли. Я слышала, как это делали влюбленные парочки, но у меня ни разу не было отношений. Поэтому сейчас я зарделась, как шестнадцатилетняя девчонка.

Ах да, я и есть шестнадцатилетняя девчонка.

Отстой.

– Мой возраст не имеет значения, – ответила я, вскинув подбородок.

Он долго и пристально вглядывался в мое лицо. Такое внимание заставило меня занервничать, особенно когда его брови нахмурились, а голова склонилась вбок. Я прикусила нижнюю губу, пытаясь представить, как выгляжу со стороны.

Не знает, кто я такая? Или наоборот?

Я ему понравилась? Или он считает, что я не особо красива?

– Ничто в этом доме не имеет значения, – наконец-то ответил парень, не отводя от меня изучающего взгляда, и снова вставил наушники. – Закроешь двери, когда выйдешь.

Затем положил голову на согнутые колени, забыв о моем присутствии.

Я распахнула рот, как выброшенная на берег рыба, но не смогла произнести ни слова. Со мной никогда так не разговаривали. Я была чертовой Леонор Монтгомери, которую обожал каждый второй житель Таннери-Хиллс (за исключением разукрашенных дам, трясущихся за здравомыслие своих сыновей).

А этот мудак собирается так разговаривать со мной?

Ну уж нет!

Откинув за спину длинные волосы, я направилась прямиком к нему. Босые ноги шлепали о камень, и лишь тогда ко мне пришло осознание, что завтра я заболею с вероятностью в девяносто девять процентов. Но мне было плевать: я уселась рядом с ним и, нагло выхватив один наушник, вставила в свое ухо.

Мои глаза распахнулись.

Вау, у придурка хороший вкус. Очень даже хороший.

– Что ты делаешь? – раздалось недовольное шипение.

Я повернула к нему голову и вскинула бровь.

– Слушаю музыку. Очевидно.

– Мою музыку, – напомнил Стивен-Патрик-Митчелл, и его голубые глаза гневно сощурились. – Во-первых, ты вторглась в мое личное пространство. Во-вторых, без разрешения взяла мой наушник. Просто оставь меня в покое, черт возьми.

– Почему ты такой злой?

Незнакомец сжал челюсти и отвернулся. В профиль он выглядел еще симпатичнее. Я не могла отвести от него глаз, пока он плотно сжимал губы и барабанил пальцами по коленям.

– Я не злой. Ты меня раздражаешь.

– Привыкай. Это мое призвание – раздражать, но влюблять. Нет ни одного парня, которому я не нравлюсь, так что ты тоже скоро попадешь в этот список.

Самоуверенно?

Да, и что?

Он шумно выдохнул, но ничего не ответил. Я продолжала наблюдать за ним, даже не скрывая своего интереса.

Конечно, мудаки, подобные этому, были самыми красивыми. Волнистые черные волосы спадали на лоб и делали его похожим на падшего ангела, а пухлая нижняя губа так и манила прикоснуться к себе. Только сейчас, приглядевшись, я заметила в ней отблеск серебряного колечка.

Вау. Ему так идет.

От него исходила темная, загадочная аура, словно кричащая: «Лучше не связывайся со мной». Но черт, это меня и привлекало. Мои пальцы чесались от желания провести ими по его скулам, чтобы понять, такие же они острые наощупь, какими кажутся. Но он, наверное, откусит мне руку.

Как же всё-таки его зовут?

– Красивый…

Он удивленно посмотрел на меня.

– Что?

Я округлила глаза и вскинула ладонь ко рту, резко отвернувшись. Господи, я сказала это вслух? Как он услышал?

– Эм… Красивый… лес! – Я ткнула пальцем за балкон. – Да, лес очень к-красивый. Не ты. Ты некраси… Точнее, ты тоже красивый, но…

Я зажмурилась.

Ну вот, опять опозорилась. Будь рядом Тереза, она бы сказала, чтобы я держала рот на замке. Кажется, мне и правда стоило делать это, потому что каждый подобный импульс не приводил ни к чему хорошему.

Хватит болтать, Леонор. Просто помолчи.

Я покачала головой и, достав наушник, положила его между нами.

– Ладно, я пойду. Мне правда не стоило беспокоить тебя. Прости, что помешала и наговорила чуши. – Оттолкнувшись от пола, я вытерла руки о пыльно-розовое платье. – Хорошего вечера, злой мальчик. Надеюсь, когда-нибудь ты станешь счастливым.

Как только я сделала шаг, что-то теплое коснулось моей руки.

Я посмотрела вниз и увидела пальцы, сжимающие мое запястье.

– Не уходи.

Сердце затрепетало, сделало кувырок и остановилось, когда я встретилась с ним взглядом. Он смотрел на меня из-под опущенных ресниц, стиснув челюсти. В нем чувствовалось какое-то напряжение, которое я не могла понять.

Он будто… сам не понимал, что делает?

– Можно остаться? – тихо переспросила я.

– Если будешь молчать.

На моем лице появилась улыбка, а в животе забились бабочки.

– Конечно буду! – Упав обратно на свое место, я прижала колени к груди и увидела, как он протягивает мне наушник. – Спасибо. У тебя классный музыкальный вкус, Стивен, но ты не зазнавайся.

Рядом снова раздалось фырканье.

Прижавшись спиной к стене, я подняла взгляд к звездному небу и вслушалась в песню Halsey – Colors.