Когда на нее накатил очередной приступ тошноты, мы включили музыку и начали разговаривать на самые разные темы. Татум всегда просила нас делать это. Больше всего ей нравилось рассуждать о литературе, вселенских заговорах и астрономии, поэтому я в сотый раз повторил историю со школы, когда мы украли телескоп и наблюдали с крыши за солнечным затмением.

Тогда Татум впервые сказала, что хочет поцеловать меня.

Я отказался.

Но только в тот раз.

Эта мысль навеяла на меня воспоминание о встрече, которая произошла пару недель назад. Встрече, которая всколыхнула внутри меня что-то темное и давно забытое. Встрече, которая проигрывалась в голове двадцать четыре часа в сутки.

Леонор Монтгомери.

Самый ядовитый и сладкий яд.

Мы не пересекались длительное время, но судьба снова решила столкнуть нас лбами. Недавно ее лучшая подруга, которую Бишоп похитил ради моего освобождения, стала вынюхивать что-то в нашем клубе. Я смотрел на них со второго этажа, когда он метнул нож в того парня, который шлепнул ее по ягодице.

Удивило ли меня это? Да.

Потому что я никогда не видел брата таким разъяренным, хотя гнев составлял большую часть его существа.

Это напрягло меня. Его интерес к Дарси.

И то, что Леонор не осталась в стороне.

Я знал, что скоро вновь увижу ее, только это произошло гораздо раньше. Никогда бы не подумал, что розовая куколка окажется на моей территории, беззащитная и просящая о помощи.

Точнее, мысленно показываюшая мне средний палец.

Я провел языком по зубам, вспомнив ненависть в ее взгляде. Гнев всегда был ей к лицу. Когда-то мне нравилось выводить Леонор из себя, чтобы увидеть в ее глазах пламя. Я добровольно сгорал в нем, как ангел с опаленными крыльями, устремившийся в бездну.

В этом и заключалась наша участь.

Мы всегда сгорали, когда были вместе. Не могли долго находиться рядом, потому что это пламя превращало нас в угли.

Прошло пять лет с тех пор, как я впервые увидел ее в особняке Тюдоров. Я пришел туда с Адрианом, но он молча приказал мне убраться куда-нибудь подальше, чтобы никто не узнал о его приемном сыне.

Я был призраком для всего мира.

Пока меня не заметила она. Девушка в розовом платье.

Я всё еще чувствовал ее мягкую кожу. Ту самую, которую мне когда-то доводилось покрывать поцелуями и заставлять краснеть от возбуждения. Я всё еще помнил манящий запах ее шампуня и нежно-голубые глаза, темнеющие в те моменты, когда я ласково называл ее Куколкой.

Я помнил всё даже спустя годы.

Спустя ад, через который прошел.

Из-за нее.

Я тут же встряхнул головой, отбросив мысли о Леонор. Не сейчас и никогда больше. Наша история закончилась, и единственное чувство, которое я мог испытывать в ее сторону – чертово призрение.

Даже несмотря на то, что до сих пор потирал между собой пальцы, которыми притронулся к ее коже.

Когда Татум стало легче, мы с Бишопом решили, что сегодня она переночует у нас в квартире. Возвращать ее в таком состоянии в трейлерный парк было небезопасно. Черт знает, в каком настроении находились Оливия и Линкольн Виндзор.

Они втроем уже скрылись за поворотом, а я, накинув на голову капюшон толстовки, направился к дому Адриана. Мой мотоцикл ждал ремонта в гараже, поэтому второй день я ходил пешком.

Каждый шаг давался с трудом. Я ненавидел возвращаться в место, которое пропахло насилием и… безразличием. Но мне нужно было забрать груз и отвезти его на завод, чтобы передать в руки солдат, которые отправятся на сделку с Каза Делле Омбре.

– Мя-я-яу…

Нахмурившись, я остановился посреди тротуара.

Мне послышалось?

На соседней улице, по всей видимости, началась потасовка: раздался треск разбитого стекла и чьи-то разгневанные крики. Обычная ночь в Синнерсе. Странно, что я еще не видел реки крови.

– Мя-я-яу!

Не послышалось.

Я опустил взгляд и заметил под ногами пушистый свернувшийся комочек.

– Что ты здесь делаешь? – пробормотал, присев на корточки.

Дымчато-серый котенок снова замяукал и начал тереться об мои ноги. Кое-где шерсть свисала лоскутами, а на лапках виднелись капли крови. Я протянул руку, чтобы погладить его, как вдруг он оттолкнулся и вцепился когтями в мою толстовку.

– Да ты альпинист.

Он за считаные секунды прополз по моей руке и оказался на плече.

Точнее, она.

– Знаешь, что Бишоп пустит нас на котлеты, если я принесу тебя домой?

Умей животные улыбаться, она бы улыбнулась. Я снова погладил ее, раздумывая, что делать. В Синнерсе не было приютов для животных. Только в элитной части города, куда я не особо хотел заявляться.

– Ладно, девочка. Посмотрим, что я могу сделать.

По дороге мы зашли в круглосуточный продуктовый магазин, и я на последние деньги купил бутылку молока. Даже работа в нескольких местах не делала мой карман набитым купюрами.

Через десять минут дом Картрайтов встретил меня тишиной и холодом, который никто не мог выветрить. Я прошел на кухню и опустил котенка на пол, почесав его за ухом.

– Как мы тебя назовем? Может быть… Грей?

– Мяу!

– Сделаем вид, что тебе понравилось.