— Знаешь, — произносит Надя, бросая взгляд на стиральную машину. — Именно здесь твой брат впервые полез ко мне в штаны.

Я закашлялась, поперхнувшись водой.

— Здесь? Серьёзно?

— Ну, это был не первый раз, когда мы были вместе, — продолжает она, ухмыляясь. — Первый раз мы с нежностью называем «эпичным факапом». Но да, — она шлёпает ладонью по крышке машины, — именно здесь.

Меня передёргивает от самой темы, а ещё больше от осознания того, что их голые задницы побывали на стиральной машине, которой я пользуюсь. Она ухмыляется.

— Ладно, не будем говорить об Акселе. А что насчёт тебя?

Я резко распахиваю глаза и издаю какой-то писк:

— А что насчёт меня?

— Я знаю, что ты рассталась с Дэвидом, — говорит она, прищурившись. — Просто интересно, не появился ли кто-то, кто тебе нравится?

— Нет, — отвечаю я слишком поспешно. Слишком, потому что её взгляд тут же становится подозрительным.

— Я не ищу нового парня, — добавляю я быстро.

— Никто и не говорил, что ищешь, — спокойно возражает Надя и отталкивается от сушилки. — И слушай, я не собираюсь советовать тебе пуститься во все тяжкие, я через это проходила и совсем не рекомендую. Но ведь ты сюда приехала, чтобы попробовать что-то новое. А парни из университета, тоже своего рода новый опыт.

В этот момент в комнату заходит Твайлер.

— А вот вы где, — говорит она и вытаскивает брелок из кармана худи. — Я не хотела уезжать, не отдав тебе это. Знаю, ты свой забыла.

Надя ловит брелок и скрещивает руки на груди:

— Куда ты собралась?

Твайлер бросает на неё многозначительный взгляд:

— А как ты думаешь?

Надя ухмыляется мне:

— Риз всегда заводится, когда видит, как Твай выигрывает в четвертаки.

— Заткнись, — бросает её подруга. — Уже поздно, он просто устал после игры.

— О, да брось, — отвечает Надя, пока я делаю глоток воды, пытаясь как-то отстраниться от разговора. — Все прекрасно понимают, почему он усаживает тебя к себе на колени во время игры. Он просто прячет свой стояк.

Стояк.

Да, я знаю, что это такое.

Хотя я выросла в строгой среде, на церковных поездках для молодежи, мальчишки частенько перешёптывались о таких вещах.

Я опускаю бутылку и спрашиваю:

— А что ты собираешься с этим делать?

Большие голубые глаза Твайлер устремляются на меня.

— Что?

— Ну, когда парни… становятся такими, — я запинаюсь, подбирая слова, — что обычно делают девушки? Чтобы, ну… помочь?

Глаза Твайлер подозрительно прищуриваются.

— Кто-то заставляет тебя думать, что ты обязана что-то делать, чтобы это исправить? Потому что это классический приём мудаков. Можешь смело послать их к черту.

— Нет! — быстро говорю я. — Никто меня ни к чему не принуждает. Честно.

Я прочищаю горло, потому что они обе продолжают внимательно на меня смотреть.

— Мне просто интересно, ведь Дэвид и я никогда так далеко не заходили, а вы здесь так открыто обо всём этом болтаете… Мне кажется, я столько всего ещё не знаю.

— Шелби, — тяжело вздыхает Твайлер, — поверь, мне тоже не особенно хочется обсуждать всё это, но Надя — любопытная стерва без капли стеснения.

— Всё так, — радостно подтверждает Надя, энергично кивая. — Я за сексуальную открытость. Подайте на меня в суд за это.

Твайлер закатывает глаза:

— На самом деле всё не так уж сложно. Если ты окажешься с кем-то, с кем захочешь попробовать эту сторону отношений, просто поговори с ним об этом. Они сами знают, чего хотят.

— Минет, — фыркает Надя. — Они всегда этого хотят.

Твайлер качает головой:

— Боже, ну ладно, это правда.

— Угу, — согласно кивает Надя.

Я смотрю на них во все глаза.

Как и в случае со стояком, я знаю, что такое минет, но… я бы никогда не смогла.

— Они примут всё, что ты им дашь. Рот, руки, ноги… — начинает перечислять Твайлер так буднично, словно обсуждает покупку продуктов.

— А, ещё им нравится трахать твои сиськи, — с энтузиазмом добавляет Надя. — Это всегда беспроигрышный вариант.

Я невольно опускаю взгляд на свою грудь, даже не подозревая, что у неё вообще может быть какая-то другая «работа», кроме кормления детей.

— Но, — серьёзно добавляет Надя, — это совсем не значит, что ты должна что-то делать, если не хочешь. Главное общение.

— И согласие, — вставляет Твайлер. — Самое важное.

Я мысленно возвращаюсь к каждому моменту между мной и Ридом, когда страсть брала верх. Он всегда спрашивал меня хочу ли я этого. Даже прежде, чем поцеловать меня. На каждом этапе он проверял, комфортно ли мне. И всегда уходил первым.

Из кухни доносится голос Риза.

— Твай! Ты готова?

— Пора идти, — улыбается Твайлер, и даже по её лицу видно, как сердце у неё замирает от одного его голоса.

Она поворачивается ко мне:

— Запомни, Шелби, ты никогда не обязана делать то, чего не хочешь. Они и сами неплохо могут справиться со своим стояком.