Напряжение в груди немного ослабевает, и я понимаю, что обратилась к нужному человеку. Зачем? Пока не уверена. Но, по крайней мере, он даст мне возможность разобраться в этом.

Забрав чемодан, который я спрятала в кустах рядом с крыльцом, и быстро переговорив с Надей Аксель уступает мне свою комнату на ночь.

— Я не могу занять твою комнату, — говорю я, стоя в коридоре, неловко улыбаясь Наде, пока она стоит на вершине лестницы с сумкой, перекинутой через плечо. Я ведь и ее тоже выгоняю, что странно со многих точек зрения. Если бы мои родители узнали, что я живу в доме, где неженатые пары спят вместе, они были бы в ярости.

Меня это совершенно не беспокоит, но я невольно чувствую себя немного незрелой, когда думаю о том, что Аксель и Надя делают на этой кровати, и о том, насколько неопытна я. Мысли вновь уносят меня к тому, что произошло на диване с Ридом. Нормально ли ощущать поцелуй так долго после того, как он закончился?

— Ты ни за что не будешь спать в гостиной, — заявляет мой брат. — Не в доме, где живут четверо парней.

— Этот диван просто отвратительный, — морщит нос Надя, — К тому же, у меня завтра ранняя смена в спортзале, так что мне все равно пора домой.

— Я провожу тебя, — говорит Аксель и берет Надю за руку. — А потом я позвоню домой и сообщу, что ты в безопасности.

Они уходят, а я вхожу в спальню брата, осматриваясь по сторонам и знакомясь с его студенческой версией. Его здешняя комната меньше, чем в родительском доме, но в ней намного больше индивидуальности. Мама не любит бардак и всегда заставляла нас поддерживать идеальный порядок в наших спальнях. Здесь же обстановка совсем другая: декор в основном связан с хоккеем, на стене висят несколько джерси и пара клюшек. Есть плакат с изображением Акселя, одетого во вратарскую форму, и логотипом Уиттморских Барсуков под ним. Чувствую прилив гордости — он ведь реально многого добился. Но также понятно и другое: он здесь не только ради спорта. На его столе стопками лежат книги и бумаги, рядом ноутбук и рюкзак полный вещей.

Стоя посреди комнаты, я наконец делаю глубокий вдох, кажется, впервые с момента отъезда из Техаса. Здесь я чувствую себя в безопасности, мне спокойно. Но все же я осознаю, что ни одна из проблем, от которых я сбежала, так и не решена.

Открыв чемодан, я достаю пижаму, радуясь возможности наконец-то избавиться от одежды, в которой провела весь день. Шторы распахнуты, и я подхожу к окну, чтобы закрыть их. Дом Акселя находится в конце длинной улицы, ведущей к кампусу. Он самый большой здесь, единственный двухэтажный. Внизу я замечаю движение: Аксель и Надя. Он прижимает ее к машине, припаркованной перед входом, её бедра зажаты между его ног и они целуются.

О Боже, как они целуются.

У меня вспыхивают щеки. И не только потому, что подглядывать за братом и его девушкой неприлично, а скорее из-за того, что произошло с Ридом ранее. То, что происходит между ними сейчас, — совсем другое. Это страсть, два человека как будто растворяются друг в друге. Их тела и губы движутся в унисон. А я... Моя попытка была неловкой и импульсивной.

Рука Акселя опускается ниже, и его пальцы исчезают под подолом юбки Нади. Ее ноги чуть раздвигаются, предоставляя ему лучший доступ. Моё сердце бешено стучит, в теле поднимается волна жара, я резко задергиваю шторы и отворачиваюсь. Это брат имел в виду, говоря, что Рид опытный? Потому что вот так целоваться? Так прикасаться?

Это далеко за пределами моей зоны комфорта.

Мы с Дэвидом не торопимся, всё идет так, как должно идти у обрученной пары, думаю я, натягивая мягкую футболку и шорты из пижамного комплекта. Именно поэтому то, что произошло с Ридом, так меня потрясло. Кто эта девушка?

Внизу хлопает дверь, а затем раздается голос Акселя, который доносится до меня вверх по лестнице. Подойдя к двери, я прижимаюсь к ней ухом, пытаясь лучше расслышать. Улавливаю слова «мама» и «она в безопасности», но все остальное невнятное. Разочарованная, беру зубную щетку, отличный предлог для выхода из комнаты, и медленно направляюсь к ванной, задержавшись в коридоре перед дверью. Голос Акселя становится четче.

— Я не совсем понимаю, почему она здесь, мама, но, кажется, подготовка к свадьбе стала для нее слишком напряженной, и ей просто нужна передышка. — Он замолкает, слушая ответ, затем добавляет: — Может, дело в том, что папа устроил ей брак, а она к этому не готова.

Я наклоняюсь над перилами, словно это поможет мне лучше расслышать голос мамы на другом конце провода.

— Она может оставаться здесь сколько захочет. — Пауза. — Да, мама, у меня есть соседи по дому. Молодые парни. — Он тяжело вздыхает. — Господи, мама, да они не извращенцы. Они успешные хоккеисты, у которых слишком многое стоит на кону, чтобы крутиться вокруг моей младшей сестры.

Наступает еще одна пауза, на этот раз длиннее. Наконец, он говорит:

— Если дашь ей немного пространства, я уверен, она скоро вернется домой и станет той покладистой домохозяйкой, которую ты всегда планировала из нее сделать. Шелби может быть кем угодно, но бунтарство точно не из списка ее качеств.