Я закрепил кресло Тео прямо за сиденьем Фэллон и занял место рядом с ней.

 

Когда двигатели загудели, я оглянулся назад, лицо Тео озарилось улыбкой.

Мы вырулили из ангара и покатились по взлетной полосе.

Фэллон что-то сказала в микрофон диспетчеру, потом повернулась к нам с Тео и улыбнулась.

— Ну что, мальчики, готовы?

Тео крепко обнял свою игрушку Пса, захихикал и кивнул. Я подмигнул ей.

И вот мы понеслись по полосе и взмыли в небо.

Легкий толчок в животе, который я всегда чувствовал в момент отрыва от земли, снова приветствовал меня. Это чувство как новые возможности. Новые вызовы.

Тео радостно закричал, размахивая игрушкой у окна, глядя на горы, пока мы поднимались все выше и выше. Небо было чистым, ни облачка.

Одним из моментов, которые я больше всего любил в службе, были прыжки из самолета. Только ты, воздух и гравитация, тянущая вниз. Даже глубокой ночью, когда приходилось использовать прибор ночного видения, чтобы рассмотреть место приземления, это было опьяняюще. Ты должен доверять снаряжению, доверять себе, что все проверил и упаковал правильно. Эти несколько секунд свободного падения были почти религиозным опытом.

Жизнь. Смерть. Хрупкость и сила человеческой природы, такие несовместимые, и в то же время такие прекрасные.

Больше людей должны были испытать этот восторг. Должны были столкнуться лицом к лицу со своими ограничениями и ощутить странную красоту знания, что человек сумел даже гравитацию на время превзойти.

Может, я мог бы дать это людям, устроив на ранчо прыжки с парашютом для гостей? Или подготовительный курс для тех, кто мечтает о военной службе?

Суини как-то говорил о том, что собирается уйти в отставку, когда закончится контракт. Интересно, а он согласился бы открыть бизнес со мной? Может, мы могли бы открыть здесь, в Риверсе, центр парашютного спорта?

Живот неприятно скрутило при мысли о том, чтобы покинуть команду, но вместе с тем я чувствовал и волнение от того, что впервые в жизни начал мечтать о чем-то новом.

Смех Тео вернул меня к нему и Фэллон. Я пропустил, о чем они только что говорили, и это мне не понравилось. Я хотел знать каждое их слово, каждый смех и каждый вздох.

А сколько еще я буду пропускать, если буду уезжать на месяцы? На сколько Тео и ребенок успеют вырасти и измениться, пока меня не будет рядом?

Я сосредоточился полностью на них, пока Тео засыпал Фэллон тысячей вопросов о том, как управлять самолетом. Она отвечала на каждый спокойно и терпеливо.

— Когда-нибудь я научу тебя летать, — пообещала она.

Лицо мальчика озарилось восторгом.

— Правда?

— Конечно.

Я повернулся к Тео.

— Тебе же нравится на ранчо, правда, малыш?

Он кивнул.

— А что, если бы ты жил там всегда?

Его улыбка исчезла.

— Но я живу с тобой.

Черт. Вот я и вляпался.

— И ты будешь жить со мной, — быстро добавил я. — А если мы с тобой жили бы с Фэллон вместе?

Фэллон нахмурилась. Мы еще не обсуждали, где будем жить.

Как только Лорен выйдет из клиники, она вернется в дом. Плюс ребенку понадобится своя комната. Мы с Фэллон имели больше вопросов, чем ответов, и я слишком забежал вперед, говоря Тео, что мы все будем жить вместе.

— А можно мне того щенка с пятнами вокруг глаз? И пони? — сразу сменил тему Тео.

— Придется научиться за ними ухаживать, — ответила Фэллон. — Животные — это ответственность. Их надо кормить, поить, убирать за ними каждый день. Даже когда ты устал или болеешь, или у тебя плохое настроение.

— Я буду! Обещаю! — горячо закивал он.

— Мы подумаем об этом. Может, начнем с одного питомца и посмотрим, как ты справишься, — сказал я.

Когда я взглянул на Фэллон, ее брови были недовольно сведены.

Черт. Я слишком быстро и сильно давил. Ввел себя как она, прыгнул в омут с головой, вместо того чтобы разработать четкий план атаки.

Но по мере того, как мили стремительно проносились под нами, а мы приближались к Вегасу, я все больше убеждался, что я делаю правильный выбор. Мы делаем правильный выбор.

Фэллон будет моей. Тео и ребенок тоже.

Мы станем семьей.

Моей новой командой, той, о которой я раньше даже не мечтал.

И как в тот момент, когда я падал в пустоту, замирая в ожидании раскрытия парашюта, я был полон волнения перед новыми возможностями и испытаниями. Я был полон решимости приземлиться на ноги. Я не позволю себе испортить это. Ни для них, ни для себя.

Глава 29

Фэллон

WHEN YOU SAY NOTHING AT ALL

by Alison Krauss & Union Station

11 лет назад

ОНА: Ты веришь в проклятия?

ОН: Нет. Не больше, чем в судьбу. А что?