Те дни на ранчо, пока мама была в больнице, показали мне, как сильно я скучала по дому. Запах диких цветов, шум реки у водопада… они успокаивали лучше всего на свете. Лучше, чем что-либо. Кроме Паркера. И тогда я впервые задумалась: а хочу ли я еще одно лето вдали от Риверса? А хочу ли я продолжать учебу, чтобы получить лицензию, которую не собираюсь использовать полностью?

Сердце гулко стучало, когда я поняла, что именно обдумываю.

Уйти. Не только от Джей Джея. Но и от целей, что ставила сама себе.

Дверь ванной распахнулась, и Джей Джей вышел, закутавшись в полотенце. Его ярко-голубые глаза встретились с моими, и на миг в них вспыхнуло что-то темное, прежде чем он спрятал это. Проходя мимо, он помахал розовой коробочкой.

— У тебя месячные? — спросил он.

Я нахмурилась. Он всерьез злится? Последнее время он буквально не давал мне прохода. Даже в кладовке клиники запер дверь и полез ко мне. Если бы доктор Уолтерс не постучал, я уверена, он бы меня раздел прямо среди швабр и перчаток.

Тогда я была счастлива прервать этот напор. С тех пор как я вернулась после мамы, секс с ним казался неправильным. А в те редкие разы — будто мы отчаянно хватались за отступающую волну, зная, что она все равно уйдет.

Раньше я пыталась шутками выводить его из таких состояний. Но сейчас сил не было.

— Прости, что рушу твои планы на праздничный секс, — бросила я.

Он швырнул коробку, и та с грохотом столкнулась с тюбиком туши, скатив его на пол. Звук показался зловещим.

Скривившееся лицо Джей Джея казалось таким же чужим, как и я в этом зеркале. Когда мы познакомились, он был воплощением беззаботного серфера. Но годы сделали его жестким. Словно море вымыло из него радость, оставив сморщенную оболочку.

Он обхватил меня за талию, прижал спиной к груди. Я заметно дернулась, и его взгляд стал еще злее.

— Полотенце мокрое, испортишь шелковое платье, — вырвалось у меня, пока я пыталась отстраниться.

Он сжал сильнее, поцеловал шею.

— Ну и что? У тебя есть еще платья.

Их было немного. Даже играя роль беззаботной студентки, я не носила их. Когда не была в гидрокостюме или форме конного клуба, почти всегда ходила в джинсах, шортах или форме.

Я дернулась, и он нехотя разжал руки, закатив глаза к потолку.

— Что с тобой, Фэллон? Я уже и не помню, когда мы в последний раз занимались сексом.

— На прошлых выходных. После твоей пафосной вечеринки с кейтерингом.

— Чтобы отпраздновать тебя! Твою последнюю победу с командой! Это был твой праздник!

Наши глаза встретились в зеркале, и в его взгляде мелькнуло раздражение, вперемешку с отчаянием.

— Мне не нужен был фарфор и шампанское. Мне бы хватило костра и бургеров на пляже.

— Давно пора перестать прятать свою настоящую сущность и начать жить так, как ты заслуживаешь, — выпалил он.

И снова мы вернулись к разговору о деньгах. Грусть пронзила меня. Как я могла не понять, что для Джей Джея это окажется таким камнем преткновения? Он ведь прямо говорил, что однажды ткнет своим богатством в лица тех, кто когда-то унижал его.

Я отступила и пошла к шкафу за босоножками на низком каблуке, которые купила для церемонии. Когда обернулась, он все еще стоял на месте. Я приподняла бровь.

— Мы опоздаем на завтрак, если ты не начнешь одеваться.

Он еще секунду сверлил меня взглядом, потом с грохотом подошел и вытащил с вешалки голубую рубашку. Я никогда ее не видела, но она идеально совпадала с цветом моего нового платья без бретелек. Я купила его на прошлой неделе. Неужели он специально приобрел рубашку под него? По спине пробежал холодок. Инстинкты подсказывали что-то, чего я не могла уловить.

— Я сказал твоему отцу, что увидимся со всеми уже после церемонии, — небрежно бросил Джей Джей. — На завтрак идти незачем.

Меня пронзил шок от его самоуправства.

— Прошу прощения?

Он внимательно следил за мной, застегивая пуговицы.

— Слушай. Я люблю тебя, Фэллон, но ты и правда хочешь, чтобы я возился с твоим отцом, его молодой женой-трофеем, двумя детьми, твоей мамой и ее сиделкой — и до, и после церемонии? После всего, что ты мне рассказала о своей семье, я удивлен, что тебе вообще хочется их видеть.

Во мне вспыхнула ярость, но удалось вымолвить только:

— Сэди не «молодая жена-трофей».

— Ей на двенадцать лет меньше. А как это еще назвать?

— Настоящей любовью.

— Я не собираюсь сейчас спорить, — отрезал он, натягивая черные брюки. — Сегодня важный день. Я думал, у нас будет сразу несколько поводов праздновать.

— Это еще что значит? — спросила я, похолодев.

Его взгляд скользнул к коробке с тампонами. Воздух вырвало из моей груди. Лишь спустя мгновение я смогла прошептать:

— Ты хотел, чтобы я оказалась беременной?

Он уверенно встретил мой взгляд.

— Да.