Сердце подпрыгнуло, когда на экране появились папа и Сэди, прижавшиеся друг к другу. У отца брови были сведены не хуже, чем у Джима, который всплыл в следующем окошке. Мама смотрела озадаченно из своей палаты реабилитационного центра, но в глазах не было мутности от лекарств. Затем присоединились и другие, товарищи по команде Паркера, Кертис, Тедди, Энди, Кевин и даже Рея.

Мое сердце и так было переполнено, но вспухло еще сильнее, когда я поняла, что он сделал. Паркер привел сюда нашу семью. Ради нас… Ради меня… Так же, как он принес полевые цветы и привез Мэйзи. Он позаботился о том, чтобы мы сказали друг другу «да» при тех, кого любим.

Я крепко сжала его свободную руку. Когда он посмотрел на меня, я увидела то, что мне было нужно больше всего. Любовь. Это было не случайно брошенное слово и не платоническая привязанность давних друзей. Это была та самая «навсегда» любовь, о которой он говорил, редкая удача для немногих.

И мы были в их числе.

— Что, черт возьми, происходит? — раздался с экранов голос папы, звенящий на весь зал. — Паркер прислал какое-то таинственное сообщение, велел срочно подключаться, а вместо того, чтобы увидеть вас на ранчо, решающих там проблемы, я вижу вас в чертовой часовне «Крепости». Вместе. С Фэллон.

У отца дрогнул голос, будто он уже сам ответил на свои вопросы. Все понимали, что происходит.

Паркер убрал телефон в карман и взял обе мои руки, разворачивая меня к себе. Он не стал говорить на экраны или на дюжину зрителей. Он говорил только со мной.

— На днях я едва не потерял самое дорогое в своей жизни, человека, с которым мне было суждено провести вечность, и понял, что уже потерял столько минут рядом с ней, что их не сосчитать. Минут, которые мне не вернуть. Но с этого дня я клянусь больше ни одной не терять.

— Паркер… — голос у меня пропал. Я не знала, что сказать.

Он не сводил с меня взгляда.

— Я не хотел ждать ни минуты, чтобы жениться на ней и навсегда назвать ее своей. Но важно было, чтобы в этот момент рядом были те, кого мы любим. Это лучший компромисс, до которого я додумался. Спасибо, что пришли, пока мы говорим друг другу «да».

Голоса посыпались все разом, но перекрыл их папин.

— Черт побери.

Паркер усмехнулся.

— А на этой ноте я включаю вам всем «без звука».

Он вынул телефон, коснулся экрана и снова убрал его. Повернулся к ведущему церемонии и кивнул. Он переплел наши пальцы и прижал наши руки к своей груди. Его тепло успокаивало меня. Его сильный, земной, такой родной запах возвращал меня домой. Мой дом — это он.

— Мы собрались сегодня здесь…

Дальше я уже не слышала. Я тонула в его взгляде, его прикосновениях и тепле его улыбки. Я слушала стук своего сердца и чувствовала, как под моей ладонью отзывается его.

Личных клятв у нас не было, мы просто повторяли те, что нам предложили, но взгляд Паркера был дороже любых слов. По тому, как он произносил каждую фразу, было ясно: он вкладывал в них всё. Он обещал, что я больше никогда не буду одна.

Кольцо, которое он надел мне, тонкий ободок белых бриллиантов с небольшим квадратным желтым камнем в центре. Оно было похоже на те, что когда-то добывали на нашем ранчо. Понятия не имею, как он его нашел. Я не купила для него кольцо, но когда настала моя очередь, он протянул простую платиновую полоску, и я надела ее на его палец, с чувством правоты, которого не испытывала уже много месяцев… а может, и лет.

Мы с Паркером наконец пришли к этому моменту, будто нас к нему и вели. Просто нам понадобилось время, чтобы нащупать дорогу.

— Можете поцеловать невесту.

Паркер улыбнулся своей самой широкой улыбкой. Той, что сморщивает уголки глаз и говорит о чистой радости. Восьмое чудо света.

Он обхватил меня за талию, притянул ближе, приподнял мне подбородок и поцеловал. По идее, это должен был быть легкий, короткий поцелуй при публике. Но нет. Он поглотил меня так же, как с первого нашего поцелуя в поле. И я ответила с той же жадной уверенностью, присваивая его себе.

Когда, казалось, прошла целая вечность, Уитни покашляла, и мы отстранились, сияя одинаково глупыми и счастливыми улыбками.

— Жена, — сказал Паркер, и мое сердце растаяло от одного этого слова.

— Лягушонок, — ответила я.

Он закатил глаза, потом запрокинул голову и рассмеялся.

Мой взгляд скользнул на экран за его спиной. Лица наших родных и друзей успели сменить шок на радость. Мама и Сэди вытирали слезы. Джим улыбался во весь рот. Один только отец все еще выглядел раздраженным и почему-то одновременно довольным.

— Может, снимешь с них «без звука»? — подсказала Уитни.

Паркер послушался и снова прижал меня к себе. Тем временем Тео бегал по кругу вокруг нас, а мы принимали вопросы и поздравления со всех сторон.

— Уитни, — перебил всех Джим, — тебе, моя дорогая, предстоит кое-что объяснить.

— Не вини ее, Джим, — вмешалась я. — Она пыталась нас притормозить, но мы не хотели.

— Только ты могла до такого додуматься, Фэллон, — сказала мама. В ее тоне слышалась привычная досада, но и любовь тоже. Неудивительно: большую часть жизни я делала по-своему, так, как она не понимала.

— Мы устроим для них прием позже, — сказала Уитни. — Когда на ранчо все утрясется.