ОН: Это к выпускному? Какой юный наглец ведет тебя туда? И мама с папой уже провели с тобой «тот самый разговор»?

ОНА: Мне семнадцать, а не десять, Лягушонок. Разговор про секс у нас уже был.

ОН: Значит, ты знаешь, что все парни мечтают закончить выпускной вечер одной конкретной вещью?

ОНА: Может, все девушки мечтают закончить его тем же самым.

ОН: Не поддавайся искушению одной ночи, Утенок. Утро позора того не стоит.

ОНА: Только мизогин и лицемер станет утверждать, что это будет «утро позора», учитывая, что у тебя было столько одноразовых связей, что я и не сосчитаю.

ОН: Просто поверь мне. Выпускной — точно не та ночь для тебя.

ОНА: Предложишь мне альтернативу?

Настоящее

Как я оказалась здесь?

Я уставилась в зеркало, в тысячный раз спрашивая себя, правильно ли я поступаю.

Потом глубоко вздохнула и напомнила себе все, что говорил Паркер, особенно то, как он сказал, что любит меня. Конечно, он произнес это мимоходом, как что-то само собой разумеющееся, но он это сказал. И сказал, что хочет быть со мной, хочет, чтобы я просыпалась рядом с ним каждое утро. Слышать такие слова было как воплощение самого прекрасного сна.

Пока я не вспомнила о ребенке и о том, почему Паркер решился на этот шаг.

Но он звучал таким уверенным, когда сказал, что это не единственная причина, по которой он всё делает. Что, увидев меня на земле после того, как полетели пули, он словно снял с глаз шоры. Но узнаю ли я когда-нибудь наверняка?

Почему я не могу просто отпустить свои сомнения и наслаждаться этим моментом?

Глядя в тройное зеркало в спальне Уитни, я видела, что моя мечта сбылась. Я собиралась выйти замуж. За Паркера.

Дверь за моей спиной открылась, и моя будущая свекровь вошла в комнату с сияющей улыбкой, которая ни разу не померкла с тех пор, как Паркер рассказал ей о нашей свадьбе.

Весь день она была невероятно счастлива, даже слишком. Пока мы выбирали платья в элитном торговом центре рядом со Стрипом, она не раз говорила, что всегда знала — этот день настанет. Она была в восторге от того, что мы создаем семью — семью, в которую входит и Тео.

Теперь она окинула меня взглядом с головы до ног, в точности как её сын, и сказала:

— Ты выглядишь потрясающе, Фэллон. Паркер потеряет голову, когда тебя увидит.

Я снова посмотрела на свое отражение.

Платье, которое я купила, было нежнейшего аквамаринового оттенка, почти белым. Без рукавов, с воротником-стойкой, полупрозрачными вставками на спине и по бокам в форме капли. Верх вставок был украшен замысловатыми аппликациями в виде цветов — серебристых и темно-аквамариновых, с мелкими жемчужинками в центре. Поверх всего шел слой органзы, ниспадающий от талии до середины икры, а под ним — атласная подкладка, заканчивающаяся чуть выше колена.

Стоило продавщице вынести его из подсобки, как я поняла — это то самое платье. Идеальное не только для этой спонтанной свадьбы в Вегасе, но и для любой другой церемонии, даже если бы мы готовились к ней годами.

Еще лучше было то, что я привезла с собой любимые ковбойские сапоги темно-бирюзового цвета, они идеально сочетались с платьем. Цветы на них выглядели так, будто это часть одного комплекта с цветами на лифе.

Судьба.

Это слово заставило что-то дрогнуть во мне.

Я слегка дернула длинный локон, который был специально оставлен свободным в моей прическе. Уитни каким-то чудом уговорила команду стилистов из спа-салона в отеле моего отца выделить нам время, доплатив за выезд на дом. Мастер превратила мою привычную косу в настоящее произведение искусства: заплела несколько тонких косичек, собрав их в изящный узел на макушке, оставив при этом длинные локоны, которые мягкими завитками спускались мне на спину и плечи. Пряди у лица она уложила так, чтобы максимально скрыть шишку у виска, а визажисты тщательно замаскировали её макияжем.

Синяк и припухлость все еще были заметны, но только если приглядеться.

— С таким вырезом тебе не нужны никакие украшения, — сказала Уитни. — Но я подумала, что тебе может понравиться вот этот браслет, он будет твоим «заимствованным».

Она взяла мою руку и надела браслет прежде, чем я успела возразить. Изящные серебряные лозы и цветы обвили запястье и почти доходили до локтя. Он был таким же женственным и прекрасным, как цветочные аппликации на платье.

У меня перехватило горло.

Поняв мои смешанные эмоции, Уитни не побоялась испортить мне прическу и макияж она крепко обняла меня.

— Ты точно уверена, Фэллон? Ты действительно хочешь, чтобы всё было именно так?

Я не колебалась ни секунды.

— Да.

Надеюсь, это прозвучало твердо и уверенно, как я и хотела.

На телефоне Уитни зазвенел будильник.

— Ну всё, пора.