Другие охотники не показались из-за поворота, но Джадрен ждал, а Селли держала наготове последнюю дюжину стрел. Наконец, он проложил себе путь через грязь, избавив ее от необходимости идти к нему, за что она была ему благодарна, хотя и не призналась бы в этом, поскольку не хотела прикасаться к маслянистым останкам даже в сапогах. Он весело ухмыльнулся ей.

— Тыловое прикрытие выполнено! Это было не так уж плохо.

— Как скажешь, — кисло ответила она, чтобы он не подумал, что она находит его хоть сколько-нибудь очаровательным. Что это было, когда он поцеловал ее ухо? И облизал его… Это должно было спровоцировать отвращение и отвлечь, а не вызвать жаркую дрожь по телу, настолько сильную, что она вытеснила куда более насущные мысли о смерти или плене.

— О, прекрати, — подольстился он. — Это было практически эпическое деяние. Теперь мы можем догнать остальных и похвастаться.

— Это то, ради чего я живу. — Она ненадолго задумалась о том, что ей стоит поискать стрелы в трупе охотника, ведь у нее их осталось так мало, но… нет. У нее просто не хватило на это духа, так сказать. — Давай начнем с того, что наверстаем упущенное, — предложила она. — Если мы поедем быстро, то сможем встретить их до того, как они уведут баржу вверх по реке.

— Проще простого. — Он насвистывал веселую мелодию, направляясь к месту, где они оставили лошадей.

* * *

— Кто не знает, как привязать лошадей, чтобы они не могли убежать? — спросила она, пытаясь справиться со своим разочарованием, пока они шагали по дороге.

— Почему именно я должен был охранять лошадей? — потребовал он в ответ.

— Потому что именно ты прервал седлание и вызвался добровольцем прикрыть тыл. Ты мог бы охранять лошадей, пока все остальные приносили оружие и припасы.

Джадрен бросил на нее раздраженный взгляд.

— Я волшебник, а не конюх.

— А нельзя быть и тем, и другим?

— В этом нет необходимости, если нанять людей для ухода за лошадьми, — ответил он раздраженным тоном, еще более напряженным из-за рюкзаков с припасами, которые он нес на плечах. Да и сам он получил многочисленные травмы, хотя они, похоже, были не столь серьезными, как ей показалось вначале.

Ей не удалось уговорить его оставить хоть что-то из вещей, но она отказалась помогать нести что-либо, кроме своего оружия. Она привыкла жить за счет земли и ценила свободу, когда ее не обременяют, и когда у нее свободные руки, чтобы стрелять из лука.

— Двигайся быстрее, — прошептал в глубине ее сознания маленький дикий голосок. Это и есть свобода. Бежать и спасаться, уворачиваться и уклоняться, всегда на волосок опережая надвигающееся безумие, грозящее сковать ее и утащить на дно.

И безумие было неотступно. Она думала, что дела идут лучше, и так оно и было до столкновения с охотниками, но теперь краем глаза замечала каждую тень, которая, казалось, словно крадучись и сжимаясь, заставляла ее вздрагивать от тревоги.

Страх, который не парализовал ее во время схватки с охотниками, пришел с опозданием, как пьяный родственник, не успевший вовремя на вечеринку и испортивший то, что должно было быть праздником, изрыгая предсказания судьбы. Как бы она ни пыталась заглушить его, он все равно оставался на задворках ее сознания, продолжая бубнить приукрашенные истории о том, что могло бы случиться.

— Если человек живет в цивилизованном обществе Созыва, — продолжал Джадрен лукавым тоном, не обращая внимания на ее мрачные мысли и продолжая оправдываться за то, что он не позаботился о безопасности их лошадей, — то использует для передвижения магические средства, а не тварей, которые жрут сено.

Она никак не могла решить, забавляют или раздражают ее небрежно-циничные замечания Джадрена. Маг из Высокого Дома был в некотором роде всем тем, чем, по ее представлениям, должны были быть граждане Созыва, когда она была девочкой, и до того, как потеряла рассудок, хотя, по общему признанию, она была невежественна, живя в далеких дебрях Мересина на ферме своих родителей и время от времени слушая рассказы о блестящем и вежливо-жестоком обществе Созыва. Как и все рассказы, они представляли собой лишь часть картины.

— Ник выросла в цивилизованном обществе Созыва и разбирается в лошадях, — резонно заметила Селли, учитывая оскорбление, нанесенное их верным спутникам — лошадям. Даже их бывших скакунов, бросивших их в минуту паники, можно было простить. Ей, конечно, хотелось сбежать. Только решимость быть полезной своему дому, а не безумной обузой, помешала ей.

— Мне показалось, что вы уже успели перекинуться несколькими фразами со своей новой невесткой. — Джадрен приподнял рыжеватую бровь, глядя на нее.

В Джадрене было что-то еще, что ей одновременно и не нравилось, и нравилось. Он насмехался над ней без зазрения совести, но при этом был единственным человеком, который напрямую ссылался на ее недавнее безумие.