— Это все. — Он сосредоточился на задаче, добиваясь, чтобы стрелы были острыми с одного конца, а затем приложил всю свою силу на кинжалы. Он расположил их по кругу, так, чтобы рукояти соприкасались ровно настолько, что в центре оставалось отверстие. Вытащив моток проволоки из набора инструментов, прикрепленных к жилету, он положил его поверх центрального круга. Теперь нужно заставить все это работать вместе.

Раньше ему бы и в голову не пришло попытаться сделать что-то подобное, но Габриэль Фел умел вдохновлять на эксперименты. Или увлекать всех за собой в страну безумия. Возможно, и то, и другое.

— Они поднимаются на холм.

— Почти готово. Принеси мне палку.

— Гав. — Но она отошла.

Без отвлекающего присутствия Селли он закончил заклинание и критически осмотрел изделие. Непривлекательное и, конечно, некрасивое, колесо-кинжал не войдет ни в чью линейку ассортиментов. Но оно может сохранить им жизнь. Он хмыкнул, когда Селли ткнула в него палкой. Все это было неидеально.

— Встань передо мной, — велел он ей.

— Значит, я могу быть твоим живым щитом? Как галантно.

— Жизнь не такая, как в романах, детка.

— Я же сказала тебе, я не…

— Меньше болтовни, больше послушания, — прервал он ее, обхватывая пальцами палку и нанизывая на нее колесо из кинжалов. Затем он набрал горсть заточенных обломков стрел. Стоя позади Селли, он положил руку на ее узкое плечо, чувствуя, что может переломить ее пополам, если сожмет слишком сильно. Это привело его в иррациональную ярость. Невежественные деревенские жители, позволившие ей так деградировать. Он отбросил эту мысль.

— Они прорвутся в этом узком месте, — отметил он. По крайней мере, у них было сомнительное преимущество стратегической позиции.

— Какое блестящее наблюдение.

Он не обратил внимания на ее сарказм; он тоже нервничал.

— Посмотри правде в глаза, насколько это возможно.

— Бойтесь моего кинжального колеса! — крикнула она. — Ррр…

— Смешная девчонка. — Но он чуть не рассмеялся. — Жди.

— О, это так, — заверила она его. — Не терпится увидеть твое оружие в действии. Тем более, что это будет мое последнее зрелище перед тем, как меня безжалостно убьют.

— Не унывай, — сказал он. — Может быть, они прикончат только меня, а тебя возьмут в плен и утащат в жалкое рабство в качестве свободного фамильяра Дома Саммаэля. Тебя будет высасывать досуха любой волшебник, который захочет попробовать. Или, если тебе очень повезет, может быть, сам склизкий Серджио привяжет тебя к себе на всю жизнь!

— Действительно, приятные мысли! — ответила она с заметным оживлением, и теперь он действительно засмеялся.

— Обожаю этот оптимистичный взгляд на вещи, — пробормотал Джадрен. Ему не нужно было вести себя тихо — охотники визжали, несясь галопом вверх по холму, создавали тревожный шум, — но его губы были рядом с нежной раковиной ее уха, когда он сфокусировал взгляд через колесо кинжала на точке, где должны были появиться охотники. Несмотря на необходимость сосредоточиться на том, чтобы его изобретение сработало, он испытывал искушение поцеловать ее в это место, чтобы убедиться, что на вкус она так же хороша, как и на запах, — как серебристый прохладный дождь, свежий и мощный. — Устойчива?

— Как скала. Хотелось бы знать, как это сработает.

— И мне тоже.

— Не вызывает воодушевления.

— Что такое жизнь без непредсказуемости?

— Определенно.

— Скукотища. — Невозможно, чтобы она так его забавляла, особенно в таких тяжелых обстоятельствах. За поворотом между высокими деревьями показался первый охотник. Это отвратительное существо выделялось на фоне весеннего солнечного света, пробивающегося сквозь листву.

Вероятно, смесь ласки и шакала — и только темные силы знали, что еще пришло в голову волшебнику Дома Ариэль, чтобы бросить в варево это злополучное заклинание — существо могло похвастаться выступающей мордой и рядами длинных клыков, пригодных для того, чтобы терзать и пускать слюни, и не более.

Джадрен знал об этом не понаслышке: одна из тварей набросилась на него, пока Габриэль Фел не спас его, к немалому огорчению Джадрена. Когти на всех четырех лапах тварей впечатляюще вспарывали грунтовую дорогу, и они неслись по ней на огромной скорости.

— Джадрен. — Селли напряглась еще больше, ее голос стал напряженным.

— Еще нет.

За ними следовали еще охотники, кипящие уродливой массой.

— Они идут, — сдавленно сказала Селли.

— Я вижу. — В нем поднялось злобное ликование, усиленное яркой магией Селли, которой он воспользовался. Это было словно опьянение, только без притупления чувств. Он ощущал себя острее, чем когда-либо за последние годы, а возможно, и десятилетия.

Первые охотники мчались к ним, находясь всего в нескольких лошадиных корпусах, а за ними по дороге двигалась еще одна орда. Селли задрожала под его рукой. Она резко вздохнула и отпрянула назад настолько, что прижалась к его груди.

— Джадрен.

Этот горловой полукрик его имени не должен был вызвать в нем вспышку желания, но это произошло, вызвав немедленную фантазию о том, как он погружается в ее стройное тело, пока она выкрикивает его имя именно так.