— Что, — с холодным сарказмом произнес он, — ты теперь ходячий оракул, раз думаешь, что можешь оценить мои показатели магии? Потому что, уверяю тебя, это не так.

В нем было столько горечи и гнева, который лишь отчасти был направлен на нее. Она склонила голову набок, почувствовав что-то знакомое, хотя это и не имело никакого смысла.

— Что такое голова оракула? — спросила она, воспроизведя неизвестные слова в том порядке, в каком он их произносил.

Он бросил короткий недоверчивый взгляд, затем, вздохнув, покачал головой и продолжил идти.

— Если я должен выполнять обязанности школьного преподавателя в дополнении к другим своим обязанностям, то я обсужу это с лордом Фелом. Я должен получать дополнительное жалованье. — Он тут же продолжил, не дав ей ответить на это. — Ты знаешь, что такое голова оракула — видела ее, когда Рэт притащил тебя обратно после твоих диких, босоногих выходок на болотах. Проктор Созыва использовал ее для оценки связи лорда и леди Фел с магами и фамильярами. — На ее недоуменный взгляд он высвободил руку, чтобы помахать ею. — Выглядит как украшенная человеческая голова в коробке.

— Эта штука? — потрясенно вскрикнула она. Селли действительно помнила это, но тогда она была в глубине безумия и отнесла этот кошмарный образ к одним из самых страшных фантазий своего сумасшедшего разума. — Она была настоящей? — пискнула она.

— Настоящей, как мы с тобой, — ответил Джадрен, бросив на нее оценивающий взгляд. — Ты же ведь не собираешься выходить из себя, правда? Если ты побежишь шататься по диким местам, я не смогу тебя остановить, а лорд Фел оторвет мне голову, если я вернусь без его младшей сестры.

— Я в порядке, — пробурчала она, решительно шагая вперед. Неважно, что все ее порывы кричали о том, чтобы она поступила именно так, как он оскорбительно намекнул. На болотах была только природа. Не было ничего настолько ужасного, как та нежить в храме.

— Ты явно не в порядке, крошка, но поскольку это вполне разумная реакция на голову оракула, меня это устраивает. Припадки допустимы, лишь бы ты не сбежала, — добавил он, многозначительно наклонив голову.

Они шли молча, пока она боролась с недоумением от того, что Джадрен если и не сочувствовал ее реакции, то, по крайней мере, понимал ее.

— Я думала, что мне привиделась… э-э, голова оракула, — призналась она, чувствуя, что ей необходимо получить объяснение. — Я не жду от тебя понимания или сочувствия, но…

Он фыркнул.

— По крайней мере, ты учишься. Никогда не жди сочувствия ни от Созыва, ни от Дома Эль-Адрель, ни от меня.

— В таком порядке? — язвительно спросила она.

— Именно. — Он махнул рукой в благородном жесте. — Продолжай.

Сейчас ей не хотелось этого делать, но она начала этот путь не просто так. Она не рассказала об этом Габриэлю, не желая, чтобы он волновался. И уж точно она не могла рассказать об этом родителям, которые и так слишком много времени проводили с ней и ничего не смыслили в магии.

Вероятно, ей требовалась какая-то профессиональная помощь, но она не знала, в чем она будет заключаться и даже с чего начать поиски. Возможно, этот циничный и высокомерный волшебник, при всех его недостатках, сможет хотя бы что-то подсказать.

— Что бы ни сделала со мной застойная магия, она испортила мое восприятие. За последние десять лет многое… — Она замешкалась, но Джадрен, что для него было весьма нехарактерно, не стал ее перебивать, лишь приподнял бровь. — Ну, я не уверена, что было правдой, а что нет.

Он не отвечал так долго, что она начала горько сожалеть об своем признании. Хотя, может быть, он проявил любезность, сделав вид, что не слышал его.

— Прецедентов в твоей ситуации не так уж много, — сказал он наконец, и, к ее удивлению, без особой злобы. — Фамильяры слишком ценны, чтобы им можно было позволить прозябать, как ты. То, что они допустили по отношению к тебе, было шокирующе безответственно. И хотя есть документально подтвержденные случаи, когда такие фамильяры, как ты, сходили с ума от магического застоя, я подозреваю, что ты станешь темой для совершенно нового учебника по этой теме. То есть, — весело продолжил он, — если твой брат не позволит исследователям Созыва вцепиться в тебя своими интеллектуальными когтями, а он этого не сделает, будучи упрямым отступником, и за это, надеюсь, у тебя хватит ума быть должным образом благодарной. Ты могущественный фамильяр, но они с радостью пожертвуют твоей магией ради экспериментальной науки, и я могу обещать, что такая жизнь тебе не понравится.

— Ты говоришь из своего опыта? — рискнула она, ожидая в ответ мрачного и ничего не проясняющего «ты даже не представляешь».