— Конечно, я хочу, чтобы ты их поразила. — Она потрясена самой мыслью, что я могла подумать иначе. Она открывает и закрывает рот. — Но если ты будешь выглядеть плохо, взяв этот жетон, то я тем более буду выглядеть плохо, забрав два у тебя.

— Просто сделай это, — отрезаю я. Часы над головой продолжают тикать. — У нас заканчивается время.

Я пытаюсь обойти её. Она меня останавливает.

— Что бы ни было за этой дверью, не заставляй меня встречать это в одиночку, — умоляет она, вцепившись в меня. — Мы были одни в тех клетках. Я… я не смогу снова быть одна. Ты сказала, что будешь со мной. Обещала, что никогда не оставишь меня.

— Там снаружи целый мир, Сайфа, — мягко говорю я. — Там Вингуард. Там дом. Твои сёстры, родители, вкусная еда и тёплая постель.

В её глазах стоят невыплаканные слёзы. — Я не верю.

— Я видела, как Циндель вошла туда. Я видела, что там, за порогом.

— Это ловушка. Должна быть ловушка. — Она вцепляется в меня ещё крепче. — Пойдём со мной.

— Мне нужно добыть жетон, и мне нужно знать, что ты в безопасности, чтобы я могла сосредоточиться. Я войду следом за тобой, клянусь. — Я сжимаю её руку. Затем вырываюсь из её хватки.

— Изола, пожалуйста. — Она дрожит как осиновый лист. Никогда прежде я не видела её в таком ужасе. Что-то в ней надломилось за эти три недели — что-то, что я вряд ли смогу исправить, но я хотя бы попытаюсь, как только мы выберемся. Её глаза расширены, слёзы вот-вот хлынут. — Я не смогу… Я не справлюсь без тебя. Не оставляй меня одну. Я… я подожду, пока ты добудешь свой.

А вдруг это займёт слишком много времени? Что, если я не справлюсь? Я не верю, что в таком состоянии она сможет войти туда сама. Мне нужно увидеть, как она перешагнёт порог, чтобы знать наверняка: она прошла. Я не могу рисковать — иначе ей придётся встретиться лицом к лицу с тем «финальным испытанием», которое викарий уготовил для тех, кто не успел войти в двери.

— Ты сильнее этого. Это просто дверь, Сайфа. Иди в дверь.

— А вдруг нет? Изола, ты обещала мне…

— Мне нужно знать, что ты в безопасности, — говорю я.

— Ты обещала, что не отступишь от меня ни на шаг, — слабо произносит она.

— Уходи, Сайфа! — рявкаю я резче, чем хотела. Она отстраняется, всё ещё дрожа всем телом. Одна слеза скатывается по щеке. Я протягиваю руку, хватаю её за ладонь и уже мягче добавляю: — Я буду прямо за тобой, клянусь.

Затем я её отпускаю.

Но… когда я начинаю разворачиваться, чтобы уйти — чтобы повернуться к ней спиной и оставить её, — мой взгляд за что-то цепляется, и я замираю.

Она продолжает дрожать. Она в ужасном состоянии: вся в ссадинах и ранах, одежда разорвана, в промокших волосах грязь. Её тело покрыто ненормальным количеством пота, пропитавшего ткань рубашки. Но моё внимание приковывают её глаза…

Обычно они у неё зелёные. Но сейчас они неестественного синего цвета. А круглые зрачки сужаются в щёлочки.

Голос викария Дариуса змеёй проскальзывает в моих мыслях, задавая вопрос из тех времён, когда мы только начинали тренироваться месяцы назад: «Какая часть тела проклятого драконом меняется первой?»

В горле пересыхает, пока я смотрю на свою лучшую подругу.

Глаза.

Глава 59

Нет. «Нет». Это слово вырывается вместе с судорожным выдохом. Я делаю шаг вперёд. — Сайфа, я не хотела…

Договорить мне не дают.

Сначала глаза. Потом руки — в мозгу монотонно звучит бестелесный голос викария, комментирующий один из худших моментов в моей жизни.

Руки Сайфы перестают дрожать и становятся такими же одеревеневшими, как и всё её тело.

— Сайфа. — Её имя — это и вздох, и мольба. Я хватаю её за плечи, трясу, словно могу вытрясти из неё это. — Сайфа, сосредоточься, пожалуйста. Я ошиблась. Ты права, я обещала. Обещала, и я останусь с тобой. — Я едва выговариваю слова, эмоции душат меня. — Но я не смогу, если ты не останешься со мной. Останься со мной.

— Изола. — Лукан подходит сзади. Уверена, он тоже заучил признаки по лекциям Крида. Он видит то же, что и я.

— Мы уйдём вместе. — Я не говорю куда. Это неважно. Пусть представит любое место. — Мы уйдём туда, где тепло и безопасно.

— Изола… — шепчет она. — Больно.

Её пальцы начинают сводить судороги, запястья выгибаются во всех возможных направлениях. Мои руки скользят вниз по её предплечьям; я пытаюсь переплести свои пальцы с её пальцами, чтобы унять это. Ничего не выходит, и всё, что я чувствую под ладонями, — это хруст и треск. Но я не убираю рук, потому что не хочу, чтобы кто-то видел. И всё же в эту секунду кажется, будто на нас смотрит весь мир.

— Я хочу, чтобы больше не было больно, — шепчет она.

— Не будет, обещаю. — Я пообещаю ей весь мир, если потребуется.

— Останови это, пожалуйста.

— Я сделаю всё, абсолютно всё, что в моих силах, чтобы тебе больше не было больно. Только останься со мной. Пожалуйста.