По сравнению с остальными суппликантами я медленнее и слабее. Лукан, возможно, и подлатал нас своим сигилом, но урон, нанесённый моему телу — это не просто порезы и синяки. Но то, чего мне не хватает в физической силе, я восполню мастерством и чистой решимостью.

Я наугад хватаю одну из серебряных коробок с полки, чтобы изучить её. Все грани спаяны между собой, видимого отверстия нет. На боках нарисованы линии, которые не соединяются на ребрах — каждая сторона уникальна. Но когда я верчу её в руках, внутри что-то гремит.

В центре рядов с полками стоит стол со всевозможными инструментами. Циндель и её друзья не теряют времени, пытаясь силой вскрыть коробки, чтобы посмотреть, что там бренчит. Микелю это удаётся, и из разошедшихся швов с шипением вырывается облако ядовитого газа. Он отшатывается, давясь и хрипя, из глаз текут слёзы. Из носа хлещет кровь, и он безжизненно падает на пол.

Глава 58

Лицо Микеля стало фиолетовым. Вены на шее вздулись. Но он хрипит, веки подрагивают, приоткрывая глаза.

По крайней мере, он жив.

Циндель проходит мимо, даже не взглянув на него, и направляется к треснувшей коробке. Натянув край рубашки на нос, она доламывает коробку. Большая часть дыма уже рассеялась, и она выуживает изнутри маленький фиолетовый жетон.

— К следующему! — победоносно объявляет она. Остальная её свора следует за ней, хотя жетон достался только ей одной.

Лишь одна девчонка из стаи Циндель оборачивается на лежащего на земле Микеля, который всё ещё прижимает рубашку к груди. В итоге она тоже бросает его.

Я не удивлена. Хоть этот парень мне и не нравится, я подхожу к нему. Он смотрит на меня — растерянно и испуганно. — Я просто хочу помочь, — говорю я, ослабляя шнуровку на его жилете. Ему становится легче дышать, он хрипло благодарит. Скорее всего, выживет. Опухоль уже спадает. Но следующие пару часов для него будут паршивыми.

Я возвращаюсь к коробкам-головоломкам на полке. Другие иницииаты, получив подтверждение, что жетоны внутри, пытаются вскрыть их силой. Определённо, это не тот способ, которым предполагалось решать задачу. Артифакторы не для того создают свои творения, чтобы их разбивали в щепки.

Я смотрю на коробку в руках, затем на полку. Здесь должна быть зацепка. Какая-то закономерность.

Капля пота скатывается по моей шее под неумолимый лязг-лязг-лязг стрелки на часах сверху. То, что я считала удобным способом следить за временем, теперь только отвлекает.

Думай, Изола, думай. Что бы сделал отец?

Мой отец был мастером-артифактором. Он чувствовал Эфиросвет лучше всех. Он бы создал сигил.

В этом ли дело? Могут ли линии сложиться в сигил, если их правильно расположить? Нет, по закону нельзя выставлять сигилы на всеобщее обозрение. Но сигил может быть спрятан внутри коробок, раз они полые. И если совместить линии определённым образом, сигил замкнётся.

Я бросаюсь к столу, хватая обломки пустой коробки, оставленной Микелем. Никто меня не останавливает. Все думают, что это мусор. Заглянув внутрь, я вижу гравировку — в точности как я и подозревала.

Волна триумфа накрывает меня, и я снова смотрю на полки — на все эти коробки с разноцветными линиями. В этом есть система, я уверена. Но я не собираюсь тратить на неё время.

Отойдя в сторону, я ставлю одну коробку на землю, затем беру другую. Я приставляю вторую коробку к первой, совмещая грани. Ничего. Беру третью, верчу так и эдак, пока между рёбрами не вспыхивает искра Эфиросвета. Кажется, стороны не совпадают идеально — на одной коробке линии жёлтые, на другой синие. Но это неважно. Я знаю, что всё правильно. Я это чувствую.

Я повторяю процесс с третьей коробкой, затем с четвёртой; на пятой снова проскакивает искра Эфиросвета, и коробка безвредно раскрывается.

Другие замечают, как я достаю фиолетовый жетон. Но моё внимание приковано к часам. Двадцать минут прошло. Остальные два я добуду за десять.

Сначала беру коробку с жёлтыми линиями. Затем синюю. Но на этот раз синяя не срабатывает. Искру даёт красная. Уверена, здесь есть логика, но пусть в ней разбираются остальные суппликанты.

К тому моменту, как часы бьют половину срока, я возвращаюсь в центр с тремя жетонами в руках. Но ни Сайфы, ни Лукана здесь нет.

Лукан почти одолел свою стену. Он прошёл две трети пути. Из-за тумана в яме я не вижу, что делает Сайфа.

Прежде чем я успеваю решить, кому помочь, моё внимание снова привлекают Циндель и её прихвостни. Инквизиторы по обе стороны двери жестами велят остальным отойти. Я вижу, как между ними и Циндель завязывается спор, но слов не разобрать. Циндель просто пожимает плечами, подходит к дверям и вставляет три жетона в прорези.