Они начали спускаться по коридору, вертя головами, светя во все стороны, заставляя тени растягиваться и скользить, пытаясь не наступить на вставленные в ковёр фотографии. Они дошли до конца коридора и встали между дверью спальни родителей и полузакрытой дверью Луизы. Прежде чем они смогли решить, какую дверь открыть первой, с другого конца коридора позади них Папкин пискнул: «Жарко!»

Марк и Луиза повернулись, светя в коридор, и увидели Папкина, стоящего вдали, у двери столовой. Поппи держала его, качаясь, слабая, с жаром, головой, склонённой набок, а забинтованная рука отражала свет.

— Это то место, где Фредди? — спросила Луиза.

— Вы оставайтесь, — сказал Папкин сквозь сырой горло Поппи. — Толстяк имеет одну руку, он не годится для Папкина. Но вы оставайтесь. Вы оставайтесь и заботьтесь о Папкине и будьте в Тикиту-Вудс навсегда, и ничего не меняется, и всё остаётся прежним, навсегда и навсегда.

— Где Фредди? — спросила Луиза.

— Не оставаться? — спросил Папкин тонким, печальным голосом.

— Не оставаться, — сказала Луиза. — Фредди нужно идти домой.

— Фредди домой! — настаивал Папкин.

— Он хочет быть со своей семьёй, — сказала Луиза.

— Ладно, — сказал Папкин. — Игра окончена.

Что-то в тёмных комнатах по обе стороны от них пошевелилось, сместив воздух, и Луиза повернулась к двери спальни родителей как раз вовремя, чтобы увидеть, как она распахивается, и стена кукол надвигается на неё как приливная волна.

Лавина кукол обрушилась на неё, во главе с Мистером Нельзя, его глаза из пинг-понговых шариков встретились с глазами Луизы, его рот был открыт в беззвучном крике, и она закричала в ответ, пятясь назад по ковру коридора, врезаясь в Марка, когда он пытался убежать от кукол, заполонивших её старую спальню. Кричащие куклы падали на них, падая отовсюду.

Луиза увернулась, но они завалили Марка, обмотав его ноги, запястье, цепляясь за его шею и волосы, вися на его культе, вырывая сковороду из его рук. Она сдёрнула их с него, отбрасывая в стороны, но они вцепились в её руки, обмотали её руки своими длинными, верёвочными конечностями, схватились за её рубашку. Она уронила телефон и увидела, как его свет крутится по ковру коридора, тонущий за штормом кукол.

Им нужно было добраться до передней части дома. Им нужно было добраться до Папкина. Луиза тащила Марка за собой, чувствуя, как кукольные руки скользят вокруг её ног, обвивают её талию, висят на её спине. Она сделала пять шагов, но кукол было слишком много. Они были окружены.

Она прижалась спиной к стене и сдирала кукол со своего тела, отбрасывая их как можно дальше. Она вырвала их из волос Марка. Свет его налобного фонаря показывал вспышки кошмара вокруг них: куклы без ног ползли по ковру как войлочные слизни, куклы качались на дверных рамах, куклы бросались к Луизе, их глаза устремлены на неё, их рты кричали. Дэнни — Дракон Воображения, трёхметровый, бегал по потолку вниз головой, цепляясь за него пенопластовыми когтями, с распростёртыми крыльями. Две красные и белые полосатые конфеты, которые сделала её мама для парада Санта-Клауса, подпрыгивали к ним оттуда, где они прятались в старой спальне Марка, чёрные рты хлопали с каждым прыжком, а Поппи стояла в конце коридора с Папкиным на руках, смеясь и танцуя.

Луиза втащила Марка в ванную и хлопнула дверью.

Куклы глухо ударялись о другую сторону. Она прижала руки к дереву, удерживая его закрытым, пока куклы бешено бросались на дверь, сотрясая ее в раме. Марк прислонился к двери, и тут что-то заскребло у ее пальцев ног, и в свете налобного фонаря Марка Луиза увидела пушистые руки и тонкие, как спагетти, руки, просовывающиеся через щель внизу двери, тянущиеся к ее ногам. Она отступила, не дотягиваясь, при этом всем весом налегая на дверь.

— Что нам делать? — закричала она, на грани слез, panic внутри нее закипал. — Что нам делать? Их слишком много!

Теперь они одновременно навалились на дверь, их удары были координированы. Каждый раз, когда они ударяли, Луиза чувствовала, как дверь трясется в раме. Они обязательно прорвутся.

— О, Иисус, — прошептал Марк рядом с ней, и Луиза последовала за его ужаснутым взглядом к другому концу ванной.

Куклы Марка и Луизы стояли рядом друг с другом под окном, глядя на них своими пустыми лицами и мертвыми глазами. Кукла Луизы качнулась в одну сторону, как будто собиралась упасть, затем выпрямилась и качнулась в другую сторону, и Луиза поняла, что она идет к ним по плитке.

— О, Иисус! — воскликнул Марк, когда куклы снова ударили в дверь позади них.

Кукольная версия Марка тоже сделала шаг к ним, и две огромные куклы зашатались к ним на своих кукольных ногах, приближаясь к Марку и Луизе. Они достигли раковины. То, как они двигались, выглядело неправильно. Выглядело неестественным. Это заставило ее хотеть блевать.

— Что нам делать?! — завопил Марк в ужасе рядом с ней. — Что нам делать?!

— Держи дверь, — сказала Луиза и сорвала пластырь.