Тон Харуны был таким неуместным — словно это всё её не касалось, как будто она не была на волоске от гибели, будто наслаждалась своим состоянием, и она заулыбалась.

Слова поддержки если бы что-то и значили в этом случае, то только если бы она начала жаловаться. Однако Харуна говорила и шутила, а затем свободно обсуждала возвышенные идеи, даже подбадривала Рику, что только больше сбивало с толку.

— Самое важное в жизни — не препятствовать её естественному течению. Если хочешь творить добро, сначала нужно иметь смелость действовать. Идеалистические теории, рожденные временными эмоциями, в конечном итоге, вероятно, заставят мир остановиться. Пути назад нет, но мы сможем идти вперед. Мы должны вырваться из тьмы внешнего мира и двигаться в направлении света, изогнуть таким образом свои тела, чтобы взмыть ввысь... Такова миссия, возложенная на нас жизнью. Рика, ты сможешь это сделать. Прислушайся к этим заманчивым словам и не бойся сталкиваться с неизвестностью. Ты обязательно справишься, ведь так?

Рика не понимала, о чём говорила Харуна. Причина была проста: в её словах отсутствовала логика.

Когда Рика пришла навестить подругу в следующий раз, в её комнате снова была та женщина. Как и раньше, Рика стояла в углу, ожидая окончания сеанса. Приглядевшись внимательнее, она заметила, что Харуна ни словом не обмолвилась с пациенткой. Подумав немного, Рика поняла, что та никогда не говорила с теми, кто приходил к ней; даже когда общалась с матерью, сохраняла молчание.

«Кажется, она говорит только со мной».

Рике вдруг захотелось что-нибудь ей рассказать. Способ общения — это ведь не только слова, а использование всех доступных средств, чтобы рассказать. Во сне или наяву, в любое время дня и ночи, попытки Харуны выразиться были обращены только к Рике. Это происходило внезапно и без предупреждения.

В тот день погода была ясная, и даже с задернутыми кружевными занавесками она всё равно чувствовала тепло летнего солнца. В комнате работал кондиционер, создавая прохладу, а снаружи, безусловно, было больше тридцати градусов по Цельсию. На придорожных деревьях за окном ветки и листья даже не шевелились. Стояла безветренная погода.

Когда лечение закончилось и пациентка вышла из палаты, Рика подошла и села за круглый табурет, который только что освободился, и взяла Харуну за руку.

— Рика, большое тебе спасибо, за то, что ты здесь. Мне нужно поговорить с тобой наедине. Ты единственная, кого я хочу слушать. Скажи мне, пожалуйста, я проснулась, или до сих пор сплю? Скажи — я действительно сейчас не сплю?

Рика понимала, в чем дело. Сознание Харуны, казалось, настолько замутнено, что та была не в состоянии отличить реальность ото сна.

— Харуна, ты не спишь. Ты чувствуешь, как моя рука держит твою? – сказала Рика, наклонившись немного вперёд. Она увидела, что рука Харуны, в которую была вставлена капельница, покрыта синяками. Возможно, из-за этого кожа на ней давно потеряла чувствительность.

— Правда? Как хорошо. Ах, недавно я видела такой длинный, длинный сон. Не помню, было ли это вчера или позавчера, но это был очень приятный сон. Долгое время я просто плыла сквозь него. Ты понимаешь? Между сном и реальностью есть тонкая, мягкая, похожая на пленку вуаль, которая обволакивала моё тело, поэтому она была такая мягкая... Мне кажется, это было приятно... Вокруг было всё ярко освещено, но почему-то этот свет не казался чересчур ярким...

Харуна, которая только что говорила без умолку, резко остановилась и некоторое время не произносила ни слова. Рика подняла голову. Харуна неподвижно лежала на спине, а её грудь медленно поднималась и опускалась.

Рика поняла, что она устала и заснула.

— Харуна.

Ответа так и не последовало.

Рика встала и посмотрела на настенные часы, размышляя, что делать дальше. Чтобы выразить уважение Харуне, она каждый раз оставалась в палате не менее получаса, чтобы выслушать её, но на этот раз пробыла здесь меньше десяти минут. Уходить слишком рано было бы неправильно, но будить Харуну тоже не хотелось.

Понаблюдав немного, Рика снова села, достала из сумки книгу и начала читать. Глаза скользили по строчкам, но она никак не могла вникнуть в суть. Вдруг послышалась цепочка коротких размерных звуков. Кажется, они не прекращались с того момента, как она вошла в палату, однако только сейчас поднялись на поверхность её сознания.

Это был легкий, ритмичный звук наподобие «цок-цок», и достаточно интригующий. Рика стразу же подняла голову, пытаясь определить источник. Напротив кровати, посредине окна, виделось нечто насыщено оранжевого-красного цвета. Из-за кружевных занавесок она сначала не могла понять, что же это такое. Рика подошла к окну, отодвинула край занавески и обнаружила птицу, которая сидела на подоконнике и клевала стекло.