Рике вдруг пришло в голову использовать символы «-» и «*» для обозначения «цок-цок» и «цок» соответственно, но, вероятно, для точности она не пыталась использовать другие символы.

Кашивада, просматривая записи, постепенно начал понимать намерения Рики.

Прежде всего было очевидно, что она хотела, чтобы он увидел общее состояние блокнота, и то, что тот из себя представлял.

Изначально это были конспекты лекции по содержаниям английских книг, упорядоченные и организованные. Откуда вдруг появилось такое несоответствие?

Он мог увидеть это сразу, как только прикоснулся к блокноту, и упустить главную мысль невозможно. Здесь прослеживалось душевное напряжение между целым и частями, и даже определённые откровенные моменты не упускались из виду. По сравнению с другими текстами, этот обладал некой силой, силой вызова. Несмотря на то, что он был написан два года назад, на бумаге по-прежнему ощущался ее отпечаток.

Такую яркую текстуру бумаги, вероятно, трудно было бы почувствовать при помощи ксерокопии.

Кашивада сложил всё ещё теплые ксерокопии обратно в блокнот и вышел из комнаты, держа их под мышкой. Он пошел к вендинговому автомату, купил два сэндвича и направился в то место, где был с Рикой неделю назад.

Полуподвал, ведущий в тупик… Название было безвкусным, но точно передавало его характерные особенности.

Рики всё ещё не было.

Недавно они коротко поговорили минуту-другую и условились встретиться в этом «полуподвальном помещении, ведущем в тупик» после того, как Кашивада сделает копии.

Рика сказала, что ей надо встретиться с подругой и одолжить у той несколько справочных пособий. Похоже, ему придётся подождать некоторое время.

Кашивада присел на предпоследнюю ступеньку лестницы и принялся есть сэндвичи с колбасой, запивая их молоком. Когда он поднял глаза, белая стена перед ним превратилась в экран, на котором отображалась основная линия истории, рассказанной Рикой неделю назад. Изображения периодически появлялись и исчезали, а когда он опустил взгляд, то увидел, что последние сообщения превратились в копии, которые он держал в руке.

Кашивада держал сэндвич одной рукой, а другой перелистывал ксерокопии, пытаясь намётанным математическим взглядом определить, есть ли здесь хоть какая-то закономерность.

Кашивада верил в силу «поля», но даже если Рика настаивала на том, что сочетание «цок» и «цок-цок» — это послание, и первым делом следовало усомниться в этом. Кашивада не был прямым свидетелем и не испытывал тех ощущений на себе. Поскольку это была всего лишь птица, клюющая оконное стекло, то, возможно, это была всего лишь обычная прихоть птицы. Даже если упорядочить стуки в виде символьного массива и проанализировать, он боялся, что не сможет понять, что это всё значит на самом деле.

Вдруг ему показалось, что с другой стороны коридора донёсся какой-то негромкий звук, но, когда он оглянулся, не увидел ни единой тени. Оказалось, что в окно подул ветер и оно несколько раз задребезжало.

Если смотреть с позиции преподавателя, внеурочное общение с ученицами подготовительной школы было строго запрещено. Если бы об этом узнали, родители могли бы пожаловаться, и это могло бы перерасти в серьезную проблему. Конечно, у Кашивады с самого начала не было намерений строить романтические отношения с Рикой, но избегать внимания других, вместе обедая в этом полуподвальном помещении, было бы совсем не хорошо. В глазах Кашивады Рика была очень привлекательной девушкой — именно поэтому он особенно беспокоился о мнении окружающих.

Как раз в тот момент, когда Кашивада пытался выкинуть из головы хаотичные мысли о Рике, она сама уже присела рядом с ним.

— Приношу свои извинения за задержку.

Она пришла гораздо раньше, чем ожидалось, и совсем не заставила его долго ждать.

— Ничего страшного, я и сам только недавно пришёл.

Рика положила коробку с бэнто себе на колени и открыла крышку.

— Вы просмотрели записи?

— Конечно, но лишь мельком. Что же касается содержания — я бы хотел услышать ваши мысли.

Кашивада протянул блокнот обратно, но Рика сразу не взяла его, в результате чего блокнот оказался расположен между ними в открытом состоянии.

— А вдруг там окажется что-то зашифровано?

Согласно записям «Мира Кольца», Рюдзи Такаяма тоже был одержим шифрами и очень хорошо умел их расшифровывать, особенно когда учился на медицинском факультете, где играл в шифры вместе с друзьями и использовал свой сверхчеловеческий талант в собственных интересах. Это было вполне естественно, так как расшифровка шифров была тесно связана с его математическими способностями.

— Прежде всего нам нужно выяснить, является ли это шифром или нет.

— А если это не шифр, тогда что?

— Бессмыслица.

— Бессмыслица…

— Длинное сообщение без внутренней логики. Другими словами, если что-то тут и есть, оно не включено в этот набор символов.

— Но тогда я…