Подтягиваю крошечный стул, на котором сидел вчера, откидываюсь и смотрю на нее. Все это я, конечно, прочитал прошлой ночью, так что история знакома — отличный предлог быть рядом с Эмили.

Я не чувствовал такого покоя много лет. Казалось бы, мой кабинет на верхнем этаже старого складского здания с видом на Темзу обязан успокаивать, но, выходит, рядом с Эмили моей темной душе подавай подвал, окруженный пыльными архивами.

Мы слушаем почти час, пока ее телефон снова не обрывает фразу на полуслове. Она выключает звонок и бросает на меня виноватый взгляд.

— Это мама…

Я уже поднимаюсь, ставлю стул на место, машу рукой: мол, отвечай. Последнее, чего я хочу, — создавать ей проблемы.

— Вы завтра будете? — окликает она, держа в руке вибрирующий телефон, и я замираю в дверях.

Я киваю. Все так просто. Будто она меня понимает. Будто ей этого тоже хочется.

— Я оставлю на этом месте и дальше слушать не буду…

Я неодобрительно мычу и качаю головой.

— А. Ладно. Тогда я буду пересказывать вам то, что вы пропустите?

Вот так.

Я улыбаюсь, потому что она идеальна. Слишком добрая, светлая, внимательная для такого, как я, но если я сумею ее завоевать — плевать, насколько мы не совпадаем. Она кивает, отвечает на звонок, а я ухожу, оставляя сердце у нее.

Сегодня я куплю для нее помолвочное кольцо.

Она будет моей, хотя я пока не знаю как. Еще нет.

3

Эмили

Три месяца спустя

Я успела посидеть за столом всего пару минут, когда в дверях появился Марков — чуть раньше обычного.

— Доброе утро! — поздоровалась я.

В его взгляде мелькнуло что-то темное, понимающее, и внизу живота тут же вспорхнули бабочки. Хотя, пожалуй, правильнее будет сказать — маленькие дракончики.

Но он лишь слегка улыбнулся, просто легкая улыбка на его губах.

Я удивительно часто добиваюсь улыбок от этого большого, страшного, молчаливого короля преступного мира. Не широкой ухмылки — все-таки он русский мафиози, а не душка-сосед. Но и эта редкость поражает. Особенно то, что за последние несколько месяцев он начал улыбаться мне постоянно. Иногда даже смеется, когда я пересказываю ему те части книги, которые он пропустил, пока меня не было, — я слушаю аудиокнигу по дороге на работу.

У меня есть маленький грязный секрет: я перестала слушать по утрам. Оставляю книгу на вечер, а время в автобусе трачу на то, чтобы придумать, как поинтереснее пересказать события. Чтобы получилось остроумно и мило.

Потому что «Я влюбился в бедную девчонку, которая вдвое младше меня, из-за того, как она пересказывает мне книги» — вполне правдоподобная история, правда?

Но в Маркове есть что-то особенное. Он разительно отличается от всех вокруг — тех, кто никогда меня не слушает. А еще он не обращает внимания на то, что я занимаюсь рутинным архивированием, что у меня нет жизненного опыта, что я сыплю шуточками, и на то, какая я плохая дочь. Благодаря этому я ценю наши утренние мгновения.

Да что там — я ими живу.

Пожалуй, у меня крошечная влюбленность в собственного босса.

Он неторопливо заходит в маленький офис, и меня снова поражает его внешность. Сегодня он в темном костюме, который сидит на нем особенно хорошо, а ведь обычно он уже тянет на шесть перцев из пяти по шкале остроты.

Ничто не способно испортить этот момент. Даже неприятное чувство, что Денис опять попытается все испортить — я уже несколько недель игнорирую его двусмысленные комментарии и в пятницу вежливо отклонила предложение «узнать друг друга поближе».

Он точно не в моем вкусе. Во-первых, потому что мой тип — сильный и молчаливый, высокий, темноволосый, красивый и вечно хмурый… кроме тех моментов, когда он смеется со мной над аудиокнигами, которые мы слушаем вместе.

На днях вышла новая книга из серии «Игра шипов и драконов». Пока мы ждали ее выхода, слушали разные истории, но Марков ясно дал понять, что хочет именно эту. Когда я сказала, что у меня уже есть новая аудиокнига, и спросила, хочет ли он обменяться, он включил ее через полсекунды.

— Солен и Роваж застряли в пещере из-за шторма, — сообщаю я. — И сводят друг друга с ума.

В его глазах мелькает озорный огонек — оценил мою шутку.

— Они застряли между камнем и трудным выбором, — продолжаю я, — и Роважу лучше быть настороже в темноте, потому что Солен может оказаться опаснее молний за пределами пещеры.

Его улыбка становится чуть ироничной, и я сама невольно улыбаюсь в ответ. Они пока враги, но с тех пор как отправились вместе на поиски чаши жизни, чтобы спасти дракона, которого оба хотят заполучить, их перепалки все больше напоминают не вражду, а прелюдию.

— Было холодно, и они разожгли костер, — добавляю я, стараясь не покраснеть. Все выходные я думала об этой книге. Мне не терпится узнать, что будет дальше, но я немного боюсь.

Я не слушала дальше. Это было бы нечестно.

— И они разговаривают, пока пытаются заснуть.

Он сглатывает, отводя взгляд, и мое внимание непроизвольно притягивает его челюсть, покрытая щетиной.