— Он довольно просторный, — замечаю я. — Может, буду сдавать студентам, когда девочки вырастут.

— Небольшой дополнительный доход.

— Каждая копейка на счету.

Она обмахивается книгой, заложив палец на нужной странице.

— Сегодня ужасно жарко.

— Хуже некуда, — соглашаюсь я. — Прямо сейчас жалею, что не установил бассейн.

Она резко перестает махать книгой.

— Ну, так почему бы тебе не прийти и не поплавать в моем?

Какое предложение.

Есть сотня причин, почему не стоит этого делать, но ни одна из них не кажется убедительной в данный момент. Не тогда, когда она улыбается, одетая лишь в лиф от бикини и короткую юбку. Вода за ее спиной так и манит.

— Ну же, Рапунцель, — подразнивает она. — Сбрось свои косы.

Это решает все.

— Как я могу устоять перед таким приглашением?

Через десять минут Белла открывает калитку; теперь я в плавках и с полотенцем на плече. Она скинула юбку — и встречает меня, облаченная лишь в темно-синее бикини.

— Спасительница, — говорю я, руки непроизвольно сжимаются и разжимаются. Вкус ее губ снова вспыхивает на языке, напоминая о нашем поцелуе — о том, каково это, снова обнимать кого-то.

— Я просто рада компании, — говорит она, бросая на меня взгляд из-под челки. Его невозможно расшифровать. — Никогда не осознавала, как далеко Гринвуд находится от центра Сиэтла. Мои друзья жалуются на дорогу.

— Тут и двадцати минут нет.

— Они лентяи, — она направляется к мелкой части бассейна, осторожно входя в воду. Солнечный свет, отражаясь от воды, пускает блики по ее светлой коже.

Почти невозможно отвести взгляд от изгибов ее тела. Разум инстинктивно все каталогизирует, подшивает в папку без моего на то согласия. Округлая, упругая грудь, которая идеально легла бы в ладонь. Талия, которая так и просит, чтобы я ее обнял. Мягкие бедра и манящие линии таза.

— Ты идешь? — спрашивает Белла, снова прикрывая глаза от солнца. У нее широкая улыбка.

Я бросаю полотенце на стоящий рядом стул и захожу в воду, пробираясь на глубину.

— Следовало установить такой давным-давно.

Белла откидывает голову назад, выныривая, как тюлень, мокрые волосы облепляют лицо.

— А почему не установил?

— Дети. Ив должна подрасти, прежде чем я смогу спокойно относиться к смертельной ловушке во дворе, — отвечаю я, отводя от нее взгляд на домик на дереве. Дети — мой приоритет, даже если больше всего на свете я хочу вскружить этой девушке голову.

— М-м, — тянет она. — Могу поспорить, за последние несколько лет ты принял кучу решений не в свою пользу. Ты ведь многим ради них жертвуешь, да?

— Конечно. В этом и заключается суть родительства, — говорю я. — Не припомню, когда у меня был такой день для себя, без детей или работы. Целая вечность прошла.

Я переворачиваюсь на спину и ложусь на воду. Небо над нами глубокого лазурного цвета. Здесь, с ней, легко игнорировать все обязанности, которые меня ждут.

— Свобода, — говорит она.

— Да.

— Я тоже иногда так себя чувствую. Хотя у меня даже детей нет.

Я фыркаю.

— Я тоже так думал, пока они не появились.

— Между дипломом, поиском связей для работы, подачей заявок на гранты, попытками составить план на будущее... Всего так много.

— Я помню это состояние.

— Правда?

— Чувство, будто ты отстаешь с каждым прожитым днем? Да.

Белла фыркает, разворачивается и проплывает мимо. Я следую за ней, и мы оба дрейфуем на глубину.

— Почему-то я в этом сомневаюсь, — говорит она. — Ты наверняка обходил однокурсников на несколько кругов.

— Что, из-за моего последующего успеха?

— Да.

— Хочешь знать секрет?

Белла подплывает ближе, капли воды блестят на ее длинных ресницах.

— Рассказывай.

— Я опаздывал практически на каждую лекцию. У меня были средние оценки, ничего выдающегося. Еле поступил в магистратуру.

— Быть того не может.

— Еще как может, — подтверждаю я с улыбкой. — Так что, полагаю, ты уже далеко впереди двадцатипятилетнего меня по этим показателям.

Она кусает губу.

— А.

— Что?

— Мне двадцать четыре.

Я стону.

— Ну конечно.

— Это проблема?

— Из-за тебя я чувствую себя еще большим совратителем малолетних, чем раньше, — слова вылетают сами собой — назад не заберешь.

— Совратителем малолетних? — она подплывает ближе, взмахивает рукой и обдает меня брызгами. Прохладная вода заливает лицо. — Я взрослая женщина!

— О, я это знаю, — отвечаю я. — Но с моей стороны все равно было неправильно приставать к тебе на кухне.

Белла качает головой, уплывая от меня в сторону мелководья. Я лениво следую за ней, руки мерно рассекают воду.

— Итан?

— Да?

— Когда у тебя в последний раз были отношения с женщиной?

Я держусь на воде, наблюдая, как Белла доходит до места, где ноги касаются дна. Она упирается руками в край бассейна.