— Да, — его широкая улыбка заразительна. Обсуждение занимает изрядную долю времени за ужином, и Ник с Коулом активно включаются в разговор. Скай бросает на меня сочувствующий взгляд через стол. Ни она, ни я так и не смогли развить в себе искреннего интереса к бейсболу.

Ник и Коул тоже улыбаются, когда голос Тимми иногда срывается. И только после ужина, когда он убегает наверх к новой видеоигре — брат балует его сверх всякой меры, — оба смеются.

— Помню я такое, — говорит Ник. — Слава богу, это длится от силы пару месяцев.

— У Коула голос ломался не меньше года, — я глубже погружаюсь в кресло, кивая на брата, который сидит, обняв Скай.

— Правда? — спрашивает она.

— О да. И Блэри не давала мне об этом забыть.

Ник садится в кресло рядом. Его темные глаза находят мои.

— Неужели ты можешь быть настолько жестокой?

Я скрещиваю ноги и чувствую укол триумфа, видя, как его взгляд отмечает это движение. Платье было отличным выбором.

— Иногда.

— Она была беспощадна, — добавляет Коул. — Но я тоже подкалывал ее по множеству поводов, так что, я бы сказал, мы квиты.

— Квиты? — я изображаю притворное возмущение. — Любой младший ребенок знает, что такого понятия, как «квиты», не существует. Скай, выручай.

Она мудро кивает.

— Они могут щекотать тебе нервы, а ты им нет. Могут дразнить, а ты их нет. Я тут на стороне Блэр. Приходилось пользоваться каждой возможностью.

— Никакой пощады, пленных не брать, — говорю я. И затем, не в силах удержаться, поворачиваюсь к Нику. — А у тебя есть братья или сестры? Помоги убедить Коула.

Он плавно качает головой.

— Единственный ребенок, к сожалению.

— Какое счастье, — вздыхает Коул, и мы все смеемся, когда я в шутку показываю средний палец.

— Справедливости ради, ты давала кучу поводов для издевательств. С тобой было легко, Блэри.

— Ты что, обвиняешь жертву? — Я качаю головой, глядя на старшего брата с притворным негодованием. — Я бы советовала тебе замолчать.

— А то что? Подключишь адвокатов? Они у нас одни и те же, — он добродушно смеется и кладет руку на плечо Скай. — Ты влюблялась в нового парня каждую неделю. Это отличная почва для шуток.

Скай и Ник смеются. Я — нет, улыбка на лице становится лишь чуточку натянутее.

— Ты постоянно приводил своих друзей. Было очень легко влюбляться, — мой голос подчеркнуто жизнерадостен. Светский голос, отточенный годами вечеринок. Внутри же пытаюсь телепатически приказать брату заткнуться на хрен.

Скай делает глоток безалкогольного сидра.

— Как будто ты сам не влюблялся, когда был подростком.

Коул откидывает голову на спинку дивана. Он — само воплощение спокойствия, умиротворенный и довольный. Разве люди, нашедшие свое счастье, не должны быть добрее? А не, знаете, портить его другим? Мой брат явно не получил это сообщение, потому что разрушает все.

— Не так, как Блэр. Разве ты не была влюблена в Ника, когда мы только начали дружить?

В этот момент происходит сразу несколько вещей.

Боковым зрением я вижу, как Ник замирает.

Скай хмурится, глядя на мужа с явным неодобрением.

Коул ухмыляется нам с Ником, думая, что это всего лишь забавная шутка. Что-то, над чем мы посмеемся.

Я заставляю голос подчиниться. Он звучит неспешно, естественно.

— Это было так давно, — говорю я. — И длилось ровно неделю.

— Пока ты не обнаружила, какой он грубиян, — Коул кивает на Ника, и улыбка становится еще шире.

Ник улыбается в ответ. Это его обычная сардоническая улыбка, говорящая о том, что тот смеется над собственной тайной шуткой.

— Не пара для чьей-либо младшей сестренки, — говорит он.

— Именно, — Коул делает глоток виски и опускает взгляд на Скай. Ее недовольство все еще очевидно, и, заметив его, Коул запинается. — Что?

Она качает головой, но, к счастью, ничего не говорит.

— Может, поменяемся ролями? — спрашиваю я вместо этого. — Кто это у нас разбил папину старую «Корветту» через месяц после получения прав?

Коул стонет, и Ник тут же хватается за эту историю, выспрашивая подробности. Я издаю прерывистый вздох облегчения, хотя знаю, что это лишь временно.

Ни за что Ник не даст мне об этом забыть.

И каким-то образом, когда приходит время уходить, именно Ник встает и поворачивается ко мне.

— Я отвезу тебя домой, — говорит он.

Путь до его машины проходит в тишине. Я дважды бросаю на Ника взгляд краем глаза, но тот выглядит так, словно снова отгородился ото всех той холодной бесстрастностью, к которой я привыкла за эти годы.

Я подавляю вздох, забираясь на пассажирское сиденье «Ленж Ровер».

— Ну же. Разве мы не вели себя идеально? Я сдержала обещание.

Он кивает.

— И? — я намеренно растягиваю слово. — Разве не полагается по золотой звездочке?

Руки крепко сжимают руль, когда он выезжает с подъездной дорожки моего брата. Мы замираем по другую сторону ворот, преграждая путь, пока гигантские кованые створки закрываются. Вечно печется о безопасности.