— Секс на одну ночь, — говорит он.

Я поджимаю губы.

— Нет. Не совсем. Я встречалась с двумя парнями, с которыми также спала. Не одновременно, я имею в виду. Но все заходило достаточно далеко, чтобы мы переспали, но не были в отношениях? А потом все заканчивалось. Так что трое. Я спала с тремя парнями.

Губы Коула изогнуты в искренней улыбке.

— У тебя отлично получается это объяснять.

— Да уж, я не была готова к изнурительной викторине по прошлой сексуальной жизни.

— Только об оргазмах, — лениво говорит он, целуя меня. — Но я приветствую любую информацию, которой ты делишься.

Я слегка толкаю его, и Коул смеется, сильнее прижимая меня к себе.

— Как можешь меня винить? Ты ведь уже сказала, что я лучший из тех, кто у тебя был.

— Я такого не говорила!

— Говорила. Несколько раз, — он переворачивает меня, губы скользят по шее. Его плечи загораживают тусклый свет от ночника. — Ты много чего говоришь, когда пребываешь в порыве страсти. Или в бреду.

Я стону, но этот звук быстро превращается в стон удовольствия, когда губы Коула смыкаются на соске. Мое смущение испаряется, исчезая в приливе ощущений и головокружительных чувств.

— Никто из них не доводил меня до конца, — шепчу я. — Не на постоянной основе. И мне было недостаточно комфортно, чтобы показать, как именно хочу, чтобы меня ласкали.

Он мягко прикусывает сосок, прежде чем отпустить его, и смотрит на меня глазами, в которых полыхает огонь.

— Какая жалость, — говорит он мрачно. — И все же... я более чем счастлив восполнить их недоработки.

Коул медленно целует мое тело, словно у нас в запасе вечность, и я теряю себя в прикосновениях. Когда мы такие, легко притворяться, что так оно и есть.

17

Скай

Карли влетает в двери книжного магазина за двадцать минут до начала смены.

— Скай, ты не поверишь.

Я поднимаю сумку-шопер, которой любовалась последние полчаса.

— Ты тоже не поверишь. Смотри. Что думаешь? Я вчера вечером набросала логотип.

Она замирает перед кассой с газетой в руках.

— Да, мило.

— Мило? Если — прости, когда — нам дадут зеленый свет, чтобы могли остаться в деле, мы могли бы производить и продавать такие. Она милая. Необычная. Экологичная. Это просто прототип, но...

Карли швыряет газету на кассу.

— Смотри.

Я смотрю.

На первой полосе Коул.

Его засняли выходящим из здания «Портер Девелопмент», за спиной внушительно и высоко возвышается небоскреб. Он говорит по телефону и, в кои-то веки, не улыбается.

Заголовок выкрикивает мне в лицо обвиняющие слова.

— Раскрыто грязное прошлое миллиардера, — читаю я, бормоча слова себе под нос.

— Прочитай статью, — говорит Карли. — Судя по всему, он выгнал старого делового партнера. И был абсолютно хладнокровен во всей этой истории.

Я листаю газету в поисках статьи. Его партнер, партнер... тот самый, который заказал дорогой логотип?

Статья занимает целый разворот. Карли практически кипит от злости, указывая на детали раньше, чем я успеваю до них дойти.

— Он заставил Бена подписать соглашение о неразглашении, — говорит она. — Вот почему за него говорит жена.

— Бен?

— Бен Симмонс. Бывший партнер Коула Портера, — она указывает на фотографию Бена и его жены на развороте. Снимок красивый. Они сидят на диване, прижавшись друг к другу, девушка сжимает его руки — само воплощение поддержки.

Я качаю головой.

— Подожди, подожди, мне нужно прочитать, — глаза пробегают по вопросам и ответам, каждый из которых оказывается убийственнее предыдущего. Елена, жена Бена, говорит больше всех. Они были школьными друзьями, отвечает она. А потом Бен оказался отброшенным в сторону...

Репортер вставляет реплику — спрашивает о точных деталях. На это отвечает уже Бен. Я не могу сказать. Хотел бы, но меня заставили подписать соглашение о неразглашении. Если бы этого не сделал, я бы остался ни с чем.

Я просматриваю остальное, каждое предложение, каждый вопрос хуже предыдущего. Внутри что-то обрывается. Неужели Коул мог так поступить? Коул, пригласивший моего племянника на бейсбольный матч?

— Это просто статья. Факты можно переврать, — слабо говорю я.

Карли фыркает.

— Ага, но не настолько же. Боже, ты представляешь, что, возможно, придется снова его увидеть? Он еще большая змеюка, чем мы думали.

— Да.

— Судя по всему, бизнес на самом деле построил именно Бен. Он говорит об этом в конце.

Я пробегаю глазами последние строки. Репортер спрашивает, справедливо ли будет сказать, что Бен был «мозгом» всей операции. Симмонс опускает глаза с едва заметной улыбкой на лице. Когда-то Коул был моим лучшим другом, — сказал он. — Но нет, он никогда не был самым умным из людей. У него был трастовый фонд, а у меня — идеи. Это была хорошая комбинация, пока все не развалилось.