Стоящие на платформе жандармы всё время неспешного разговора наблюдали за осторожными манёврами свежего локомотива, который вынужден был сперва откатить на запасные пути своего невезучего, лишившегося машиниста собрата и лишь потом прицепить состав с утомлёнными долгим ожиданием пассажирами.

– Внимание! Внимание! Просьба занять свои места! – послышался многократно усиленный рупором, а потому ставший металлическим голос начальника станции. – Экспресс на Москву отправляется через пять минут. Прошу прощения за незапланированную стоянку! Счастливого пути!

Машинист резервного локомотива наложил на паровоз чары, позволяющие поезду разгоняться до неимоверных скоростей. Перед сияющим имперским орлом, закреплённым на дымовой коробке, вспыхнул энергетический щит. Где-то в глубине топки взвыло чародейское пламя, а над трубой взвилось мощное облако зелёного дыма. Помощник продул свежим паром цилиндры, и из-под машины вырвалась струя перегретого пара, тут же превратившаяся в клубы белого тумана, окутавшего огромный чёрный силуэт. Где-то внизу зашелестели тоненькие струйки песка, не дающие огромным колёсам проскальзывать на зеркальной глади рельс, и под звон вокзального колокола опоздавший на полдня поезд наконец тронулся от платформы, всё ускоряя мерное пыхтение обеих машин и звонко постукивая на стыках рельс.

И вот когда наконец за поворотом скрылись красные огни хвостового вагона, ротмистр сошёл на рельсы и очень энергично зашагал в сторону приземистого пакгауза, у закрытых ворот которого на запасных путях оставили уже полностью остывший локомотив.

– А теперь, поручик, не провести ли нам небольшое исследование? – Рыжков, широко улыбаясь, в явном предвкушении посмотрел на адъютанта, с трудом поспевающего за ним.

– Будем вызывать призрачного охотника? – догадался Егоров.

– Именно!

Ротмистр отошёл от адъютанта на несколько шагов. Закрыл глаза, глубоко вдохнул пахнущий углём и мазутом воздух, подобрался и начал нараспев читать какой-то неразборчивый речитатив, помогая себе плавными взмахами рук.

В сажени от кудесника, прямо над шпалами, задрожал воздух, с каждым мигом всё обретавший плотность и характерные для русской борзой очертания, пока, наконец, возле Антона Владимировича не материализовался полупрозрачный худой и статный пёс с массивной грудной клеткой, выгнутой изящной спиной, несоразмерно длинным, с благородной горбинкой носом и покрытый богатой зеленоватой шерстью.

– Здравствуй, борзёнок! – Кудесник подошёл к призрачному псу, присел на корточки так, что лицо его оказалось на уровне умной морды, и зарылся пальцами в струящийся мех на длинной мощной шее.

Пёс сел, забил длинным кудрявым хвостом и начал пританцовывать передними лапами, радуясь старому другу.

– Помоги разобраться, что за колдовство сгубило несчастного машиниста, – попросил Рыжков призрачного пса. – Без тебя опять никак, напарник.

Призрачный охотник поднялся. Потянулся, прижав корпус к земле и выставив передние лапы. Потом вскочил и ринулся исследовать стоящий паровоз. Побегав от колеса к колесу, протиснулся под днищем, вынырнул обратно, остановился у приступок, ведущих наверх, напружинился, покрылся рябью и, мелькнув шикарным хвостом, мгновенно перенёсся с земли прямо в будку. Внутри выдал недовольный скулёж и прыгнул на тендер. Высунул любопытный нос с угольной части, потом с заливной горловины и, вновь показав красивый хвост, прыгнул на ту сторону. Из-за паровоза со стороны пакгауза раздался тихий вскрик, перешедший в хрип.

Рыжков, а следом за ним и Егоров ринулись через пути, обходя стоящий локомотив. Забравшись на узкий, скрывающийся под навесом погрузочный мостик, жандармы увидели троицу, удобно расположившуюся вокруг уже почти опустевшего полуштофа на небольших чурбачках, выставленных в одном из открытых проёмов складских ворот. Зябликов, Краснухин и возглавлявший их красноносый Василич, боясь шевельнуться, застыли, уставившись на стоящую в охотничьей стойке призрачную борзую, нахально ухмыляющуюся во всю свою зубастую пасть и, как это всегда делают собаки в знак любопытства, чуть наклоняющую голову то влево, то вправо.

– Никогда больше не буду пить! – сглотнул городовой и начал мелко креститься. – Ей Богу! Никогда!

– Вот что бывает, Василич, если начальство не слушать! – с облегчением рассмеялся ротмистр. – Тебя же послали только проводить молодых людей до буфета. А ты, я смотрю, уже и к поминкам присоединился?

Тут помощник машиниста Зябликов перевёл взгляд на Рыжкова, потом на призрачного охотника, вновь на Рыжкова, нервически захихикал и сразу же расслабился.

– Так это Ваш чародейский спутник? – догадался молодой кудесник. – Можно погладить? Ой, какой красивый! А как его зовут?

– Дым, – ответил Рыжков.

– Тьфу ты, – в свою очередь расслабился Василич, но тут же вскочил, осознав себя провинившимся перед старшим по званию. – Виноват, Ваше Благородие! Хотел проследить, чтоб молодёжь лишку не хватила, поминая любимого начальника!