Если он не испытывает к ней никаких чувств, значит, он что-то получает от этой сделки. Он слишком эгоцентричен, чтобы взять одного для семьи без соответствующего вознаграждения. И я хочу знать, какие побочные сделки они заключили с ним.

— Почему он согласился на это?

И почему он не мог держать свой член в штанах, чтобы я не был вынужден исправлять эту нелепую деловую сделку, на которую моя семья согласилась за моей спиной?

Мама поджимает губы, потом наконец берет свой чай и отпивает глоток. Она гримасничает. Она не любит тепловатый чай, а этот уже наверняка остыл. Ее указательный палец постукивает по ободку чашки. Ее левая нога покачивается в возбужденном ритме.

И мои собственные раздражение и опасения нарастают.

— Он хотел получить Sebastian Jewelry за женитьбу на Люсьенн, — она говорит очень быстро, как будто это может заставить меня упустить важность того, что она говорит.

— Что? Кто говорит?

— Ну... все мы, более или менее. Мы чувствовали, что его нужно признать за его жертву.

— Жертва? Какая это жертва?

Я не вкладывал все свои силы в Sebastian Jewelry, только для того, чтобы его вырвала у меня моя собственная чертова семья и эта интриганская сучка-наследница!

— Он получил сахарную мамочку, это лучшее, к чему он может стремиться в жизни, поскольку он слишком некомпетентен и ленив для чего-то еще! И ты не хуже меня знаешь, что ему не хватит и года, чтобы разорить Sebastian Jewelry!

— Конечно! Именно поэтому он собирался владеть Sebastian Jewelry, но не управлять им, — успокаивающе объясняет мама.

Какого хрена?

— Кто же тогда должен был управлять им?

— Ты.

— Я? — кричу я. Я слишком зол, чтобы беспокоиться о том, как разговариваю со своей матерью.

— Ну, да. Все знают, что ты лучший генеральный директор, который у нас когда-либо был.

— Ты хочешь, чтобы я работал как собака для Престона? Во-первых, эго этого идиота не выдержит. А во-вторых, я бы не вытерпел, потому что я знаю, что он будет подвергать сомнению все, что я делаю, и пытаться управлять мной, только чтобы почувствовать свое превосходство.

Мама поднимает успокаивающую руку.

— Он не такой уж плохой, милый. И на самом деле, у него ничего нет. Ты уже богат благодаря всем инвестициям, которые ты сделал со своими братьями.

— Потому что я не такой тупой, как он! Я сказал ему, что он может вложить немного денег вместе со мной, но он отказался, сказав, что у него есть "лучшие возможности". И каждый из них потерял деньги - что, кстати, не удивительно!

— Успокойся, милый. Ты бы так не расстроился, если бы мы отдали Sebastian Jewelry одному из твоих братьев Ласкеров, — ее тон говорит о том, что я несправедлив к Престону.

— Потому что они не идиоты! Я бы предпочел, чтобы компания досталась им, а не Престону. Они бы не разрушили ее и не считали ее вишенкой на вершине своего эго.

— Ну, они не являются частью Комтуасов, — она надулась. — Так было справедливее.

— Справедливее для кого? — У меня болит горло от усилий не повышать и без того громкий голос. — Мне это точно не кажется справедливым!

— Было бы так грустно видеть его ни с чем, — умоляет мама, ее тон говорит о том, что это был бы худший из возможных исходов. — Мы просто не хотим, чтобы он остался без средств к существованию. А ты такой способный, Себастьян. Ты бы прекрасно обошелся без компании, но мы знаем, как сильно ты любишь Sebastian Jewelry, поэтому мы не хотели полностью отнимать ее у тебя.

Я так зол, что не могу говорить. Мама отказывается понять, что дело не в деньгах или эго. Речь идет о наследии, о том, что представляет собой компания.

Она слишком любит Престона, чтобы посмотреть на все с моей точки зрения. Очевидно, он очень милый - до тех пор, пока вам не приходится убирать за ним, так что мне никогда не понять его обаяния. А я не самый симпатичный человек в семье, поскольку мне всегда приходилось принимать сложные решения. Управление компанией такого размера, как Sebastian Jewelry, требует этого.

Моя семья оценивает меня и Престона предвзято. Однако я принял это как то, с чем я ничего не могу поделать. Сделка, которую они заключили с Люсьенн Пири, с другой стороны... Это гребаное предательство, и я никогда не думал, что испытаю такое от своей собственной проклятой плоти и крови.

Часть меня хочет сказать: "К черту" и уйти. Мама права. У меня и так больше денег, чем я могу потратить за десять жизней.

Но Sebastian Jewelry - это мой ребенок. Мой. Учитывая, как мама относится к Престону, если я откажусь жениться на Люсьенн Пири, семья просто отдаст компанию ему, с Люсьенн или без. Вся эта история с контрактом - предлог. Иначе семья рассказала бы мне все до этого момента.

Sebastian Jewelry существует не в вакууме, а в огромной экономической и социальной экосистеме. Моя должность генерального директора компании - это не статус. Обеспечение успешной работы компании дает мне чувство гордости и удовлетворения. Ответственность, которую я чувствую, не ограничивается моей семьей, но распространяется на наших поставщиков, сотрудников и их семьи.