Я вздыхаю и, сбросив рюкзак на пол, крепко-крепко ее обнимаю. Влада дрожит, как осиновый лист на ветру. Успокаиваю тем, что ласково сжимаю плечи, смотрю в темные глаза и спокойно говорю:

— Ты бы знала, как выглядит наш дом в Солнечногорске!

Делюсь с ней даже не по секрету. Хочет — пусть рассказывает кому угодно. Я своего прошлого не стесняюсь. И будущего тоже, потому что после университета вернусь в свой родной город и буду, используя все полученные знания, развивать ветеринарную клинику вместе с тетей.

— Значит, ничего не поменяется?

— Нет, конечно, — говорю устало и снова становлюсь строгой, потому что вранье не люблю: — Только больше не обманывай меня никогда. Жить в трущобах — это еще полбеды. Главное, чтобы в душе их не было. Пойдем скорее на пару… Макроэкономика ведь.

— Ой, да ну подумаешь опоздаем…

Так-то лучше.

Узнаю свою Владку!

Глава 5. Кремовый пирог

— Саш, садись со мной! — зовет к себе Милана Леонидова — наша главная звезда и сплетница.

— Прости, я лучше как обычно, — выдвигаю стул из-под первой парты.

Владка смотрит недовольно, ревнует.

— Не обращай внимания, — шепчу ей, пока Константин Афанасьевич, доцент кафедры экономики, раскрывает свой портфель и достает оттуда папку с записями для лекции. — Это она из-за вчерашнего. Скоро про это забудут, и все будет как раньше.

— Поцелуй с Тайгой? Вряд ли об этом быстро забудут.

— Вот увидишь…

— Саша, у тебя какие-то вопросы, касающиеся теории экономического роста? — обращается ко мне преподаватель со все серьезностью.

— Нет. Простите, пожалуйста, — затихаю.

Многозначительно округляю глаза и шикаю на Владку. Такого рода замечания я получаю крайне редко. Очень неприятно, тем более учитывая, что я рассчитываю к концу этому году получить единственную квоту на бесплатное обучение.

Вуз у нас коммерческий. Я планировала поступать в государственный, но Борис Сергеевич настоял, заверив меня, что сумма обучения для него незначительная. В нашем университете — сильный преподавательский состав, половину из которого он знает.

Пришлось, конечно, посомневаться, но потом мне рассказали, что начиная со второго курса самому сильному студенту или студентке обещают перевод на бюджет.

Что это, если не вызов?

Я раскладываю на парте фломастеры-выделители и цветные ручки, которыми привыкла записывать заголовки, и включаюсь в работу, с искренним интересом слушая все, что говорит Константин Афанасьевич.

Экран телефона, лежащего прямо передо мной на случай, если темп лекции будет таким, что невозможно будет конспектировать и придется включить диктофон, загорается. Я скучающе сдвигаю заставку и… хмурюсь.

«Привет, Саш. Это Ратмир. Поужинаем сегодня?»

Черт.

«Привет. У меня сегодня теннис. Прости»

«Завтра?» — телефон вибрирует.

Константин Афанасьевич хмурится.

«Завтра тоже теннис и факультатив».

«Жаль…»

«А мне-то как…»

______________

Честно — ни капельки.

Просто неудобно об этом написать. Я привыкла обходить острые углы.

———————

— Согласно классической теории, рост экономики обусловлен увеличением факторов производства — рабочей силы и капитала. Например, если в стране увеличивается количество рабочих, это может привести к росту производства товаров и услуг… — замолкает преподаватель и недовольно поглядывает на мой вибрирующий мобильный.

Я незаметно смахиваю заставку и, увидев фотографию пропавших трусов в мужской руке, срочно затемняю экран.

Он… совсем да?

Когда Константин Афанасьевич отвлекается на интерактивную доску, еще раз смотрю на снимок и изучаю отсутствующую аватарку Загорского. В том, что это он, почему-то даже не сомневаюсь.

«Спасибо за доказательство твоей вины» — пишу ответ.

«Я со вчерашнего дня в сексуальном страхе от этой красоты».

«Дарю. Наслаждайся…»

«Уже не хило кайфанул».

— Дурак… — шепчу и закусываю нижнюю губу.

Не записываю лекцию и даже не включила диктофон.

Когда такое было?

______________

Общаться с сыном опекуна, наглым Загорским о веселеньком принте на моих трусах…

Что может быть хуже?

Только если бы я обсуждала это с Константином Афанасьевичем!

———————

«Ладно, не злись, Учебник. За ужином кое-что обсудим»

«За каким еще ужином?»

«А… Забыл… Пока отца не будет, я здесь поживу»

Фыркаю и пыхчу под нос.

Мне теперь постоянно это терпеть? Круглосуточно?

— Золотая! — оказываюсь вновь замеченной. — Давай-ка ты выйдешь… и там пообщаешься.

— Я прошу прощения… — отодвигаю телефон на край парты. — Этого больше не повторится.

— Выйди, Саша!

Владка смотрит на меня сочувствующе, а я, чувствуя за спиной смешки и шепотки, собираю вещи.

— Простите, — говорю чуть ли не плача.