— Всего доброго, Саша. Подумайте над своим поведением и приходите на следующую лекцию с конспектом этой.

— До свидания…

«Так что… Не задерживайся там» — прилетает уже в коридоре от Тайги.

«Как скажешь…» — отвечаю, чувствуя внутри закипающую злость. «Может, тебе еще что-нибудь приготовить?»

«Ну ты точно Золотая! Дай-ка подумать…»

«Ни в чем себе не отказывай…»

«Если только… кремовый пирог»

«Может быть, еще что-то? Ты говори… не стесняйся»

«Хочу видеть тебя в трусах с книжками»

«Погоди…»

«Что ты делаешь?»

«Гуглю признаки реактивной шизофренической реакции. Ты пока скорую вызывай…»

«Ты лучше загугли, что такой «кремовый пирог» — пишет Тайга, сдабривая сообщение смайлами и молниеносно покидает чат.

Красный перец, пироженка и огонь?

Что бы это могло значить?

Дрожащими пальцами набираю в поисковике запрос и добавляю пометку «восемнадцать плюс». Это сто процентов что-нибудь сексуально-озабоченное. Такое же, как, видимо, и сам Ярослав Загорский. Лучше бы он и дальше меня не замечал.

Прочитав все по выпавшим ссылкам и даже — о святые небеса — увидев фотографию, пытаюсь побороть задержку дыхания от нарастающего в груди жгучего стыда.

Щеки щиплет, будто от огня, а рюкзак спадает с руки на пол.

— Дурак и не лечится… — шепчу я, поднимаю вещи и направляюсь в сторону гардероба.

Глава 6. Жозефина

Досадное ощущение позора оттого, что меня выставили с пары, раздражает.

Я привыкла, чтобы все было хорошо. Нормальная картина мира — это когда я получаю пятерки и зачеты автоматами, а преподаватели говорят обо мне исключительно хорошо.

Константин Афанасьевич наверняка расскажет на кафедре о случившемся. Это значит мне нужно быть внимательнее и сконцентрироваться исключительно на учебе.

———————

Только экономика.

Только финансы.

Никакого хоккея.

———————

— Золотая! — встречает меня Степан Говоров, председатель Студсовета. — Тебя Жозефина просила зайти.

— Меня? — пугаюсь.

Заместитель декана по учебной работе Жозефина Павловна редко кого-то вызывает. Студенты именуют ее кабинет эшафотом, поэтому все мои переживания по поводу пары экономической теории тут же улетучиваются и заменяются новыми.

Что могло случиться?

Обнимая лямки рюкзака на плечах, по переходу направляюсь в сторону деканата, который располагается в главном корпусе.

— Можно? — стучусь робко.

— А… Золотая… Заходи-заходи…

Я делаю шаг, прикрываю дверь и разбрасываю короткие взгляды по кабинету. Стопка чьих-то курсовых, журналы успеваемости, фиалки в горшках на окне, в углу — красные туфли на платформе.

— Садись! — строго говорит Жозефина. Ей около пятидесяти пяти, но за счет стройной фигуры и маленького роста выглядит она гораздо моложе.

Я беспомощно опускаюсь на стул и кладу дрожащие руки на колени.

Страшно до ужаса. Давно такого не чувствовала. А что, если меня отчислят? О том, что Константин Афанасьевич просто физически бы не успел пожаловаться на мое поведение, даже не думаю. Логика покинула чат.

— Ну? Рассказывай? И давно это у тебя? — сдвигает очки на нос завуч.

— Ч-что?

Она придвигается со строгим выражением лица, смотрит мне в глаза и почти шепотом спрашивает:

— Роман с Ярославом Загорским…

У меня внутри что-то обрывается, нервы, хоть и щедро сдобрены магнием, который я усердно пью на ночь ради хорошей учебы, рвутся, и я издаю что-то вроде возмущенного крика:

— С к-кем?

— С Тайгой. Самым симпатичным нападающим «Родины». Видела вас вчера после игры…

Я тоже совершаю наглость и придвигаюсь.

Улавливая легкий аромат мускуса и ванили от ее сладкого парфюма, зачем-то снижаю голос до шепота:

— Вы… вы что ходите на хоккей?

— Я его просто обожаю… — красными губами произносит она.

Делает это так тихо, будто у стен есть уши, и с таким восхищенным восторгом и трепетом, что мне становится дурно.

———————

Куда мир катится?

И Жозефина туда же?

Да что они нашли в этом хоккее и в этом… Ярославе Загорском?

Он же хам, драчун и явный сексуальный фетишист!

———————

— Пожалуйста, договорись, чтобы он расписался на моей футболке, — достает откуда-то из-под стола пакет. — Для Жозефины от Тайги! — показывает в воздухе.

— Но почему вы сами не можете? Он ведь здесь часто бывает…

— И показать студентам, что ничто человеческое мне не чуждо? Да и ведь это как у Карла Маркса автограф на «Капитале» попросить поставить. Страшно… А вы с ним так близко общаетесь!

Я закатываю глаза, но не разубеждаю. Уж лучше так, чем дать понять, что я целуюсь с каждым первым встречным — поперечным.

— А как вы считаете, много ли Жозефин есть в нашем городе? — вместо этого интересуюсь.

— Ах да… Может… Жози? — смотрит на меня умоляюще.

Я жестковато мотаю головой.

— Тогда «для сладкой Зефирки»… — она хлопает в ладоши, а я мысленно бью себя по лбу.

———————