— Ты на нее вообще не похожа, — говорит он грубовато.

— Почему тогда…

— Чтобы через пять минут была в столовой. — направляется к двери. — Есть разговор.

***

Дорогие читатели!

В рамках нашего литмоба "Молодые и горячие" приглашаю вас в новинку от Маши Деминой "В сети с мажором"

Читать здесь:

Аноним: «Хочу твое фото»

Новое сообщение я читаю с тахикардией. Потому что тоже хочу увидеть его фото, но он даже имени своего не говорит.

Я: «Мы можем обменяться взаимно?»

Аноним: «Нет. Только твое фото»

Я хмурюсь, закусывая нижнюю губу до боли, и печатаю быстрое:

«Почему? Ты страшный?»

И он снова пропадает, а я жду. Не знаю, почему каждый раз первая пишу своему анониму, но знаю, что мне достаточно получить одно его сообщение, чтобы сердце забилось в груди как ненормальное.

Эта странная переписка сводит меня с ума. И я даже не подозреваю, куда она приведет, но, когда понимаю, оказывается уже слишком поздно. Потому что я влюбилась в неправильного парня, которого никогда не одобрит отец, ведь он уже запланировал мою свадьбу с сыном своего партнера.

Читать здесь:

Глава 7. Связь полушарий

— Что ты сделала? — спрашивает Владка шепотом и закатывает глаза, будто молясь всем богам.

— Я уже все тебе рассказала, — поправляю жесткий воротничок своей белой рубашки и касаюсь гладкого кулона.

— Просто хочу понять уровень твоего безумства, Золотая. Тайга пришел в твою комнату… голым…

— Обнаженным по пояс, — уточняю для статистически правильных данных.

Дорофеева хватает мою руку, смачно сглатывает слюну и продолжает:

— Он позвал тебя на ужин, а ты закрылась в комнате на ключ, врубила в наушниках «Пошлую Молли» и до поздней ночи готовилась к семинару?

— Ровно так все и было.

— Так. Встань-ка, Сашенька! — тянет за локоть.

Я, конечно, фыркаю, но поднимаюсь и одергиваю короткую черную юбку. На семинарах я предпочитаю молодежно-деловой стиль. Из первого сегодня бледно-желтые капроновые колготки, а из второго — белый верх, черный низ.

Классические ботинки на низком ходу все это дело уравновешивают.

— Левой рукой дотронься до носа, а правой — до левого уха, — командует Владка — недоврач-недоэкономист. — Теперь резко хлопай в ладоши и меняй руки…

Я, как послушная с самого детства девочка, по инерции выполняю команду, но, вздрогнув от своего же хлопка, резко опускаю руки.

— Так… А зачем это?

— Хочу проверить связь левого и правого полушария. Что-то мне подсказывает, там образовалась пропасть…

— Сама ты пропасть, — я падаю на стул и улыбаюсь Анне Сергеевне. — И хватит болтать. Не хватало, чтобы меня еще с этой пары выгнали. — открываю свой готовенький доклад, распечатанный на десяти листах а-четыре и упакованный в папку-скоросшиватель.

———————

Цвет папки сами отгадаете?

Конечно!

Желтая.

———————

— Ладно-ладно! А на игру-то сегодня идем?

— На какую еще игру?

— На хоккей.

— Ни за что, — мотаю головой и смотрю на доску.

Если вчера я была явно не в учебном ресурсе, то сегодня пребываю в ударе и с пары выхожу со стопроцентным зачетом автоматом. Устало принимаю поздравления однокурсников и отправляюсь в библиотеку.

Ничего так не радует, как жизнь по плану.

В первом семестре мне осталось получить два зачета и сдать три экзамена. Примерно столько же во втором. Никаких инородных мыслей о чем-то потустороннем. И тогда я могу порадовать Бориса Сергеевича переводом на бюджет.

Конечно, он обязательно скажет: «Саша, зачем ты напрягалась? Я не бедствую и не принуждаю тебя надрываться. Учеба должна быть в радость», но я буду полностью удовлетворена. Останется еще два года, после которых меня ждет Солнечногорск и наша клиника «Дружок».

———————

Кстати, а ни у кого не возникло вопроса, почему я пошла на экономический, а не поступила на «ветеринарное дело», чтобы более предметно помогать тете?

К сожалению, у меня есть противопоказание.

И нет, я не боюсь крови.

Просто слишком впечатлительная и не могу видеть, как другому больно. Даже если это собака или хомяк-джунгарик. Я сразу расстраиваюсь и плачу.

Поэтому в нашем тандеме с тетей буду отвечать за финансы и маркетинг.

Мы так решили.

———————

Все столы в читальном зале оказываются заняты, поэтому под свою личную ответственность (а я в универе человек уважаемый) выпрашиваю у библиотекарши два учебника по все той же «Экономической теории» и нахожу свободную аудиторию.

На два часа полностью погружаюсь в текст, предвосхищая, как удивится Константин Афанасьевич.

Не сразу замечаю, что за мной наблюдают.

— Вот ты где? — Ярослав, привалившись спиной к двери, складывает руки на груди.

Я быстро осматриваю черные джинсы и черную водолазку, облегающую широкие плечи, и… отворачиваюсь.

Вообще, он меня вчера обидел своей грубостью.