Вытянув руку, Ярослав демонстративно отворяет вторую дверку бара.

Увидев, что лежит в миске для фруктов, ахаю.

— Боже. Это же не гигиенично.

— Зато красиво. Мне нравится. Кстати, я оставил себе те, что с книжками. Не смогу с ними расстаться. Прости…

— Да ладно… — легко пожимаю плечами, вручаю ему пакет и сразу предупреждаю: — Я себе ничего из твоих не оставила.

— Это потому что желтых трусов у меня нет…

Я стискиваю зубы и зло смотрю на этого невозможного человека.

— Так что? Сыграем? — подхватывает мою ракетку и изображает бросок. — Я — клюшкой, ты — ракеткой. Бить будем по мячам. Чтоб честно.

Ярослав обворожительно улыбается, и я исключительно на голом инстинкте опускаю глаза.

——————

Клянусь, судя по размерам, у него там еще одна клюшка.

Встроенная.

——————

Обернувшись, смотрю на полупрозрачную сетку, закрепленную в воротах. Вратарь на ней выглядит мощно, но я тут же догадываюсь о смысле данного приспособления. Во всех четырех углах и в центре расположены отверстия. По размеру — не больше пятнадцати сантиметров. Думаю, таким образом, игроки отрабатывают точность броска.

— И сколько будет попыток? — спрашиваю серьезно, отбирая ракетку.

Азарт берет свое.

С меткостью у меня всегда было отлично, поэтому это дело чести: обыграть Загорского.

— У меня одна.

— А у меня?

— У тебя — две.

— Ну уж нет. — не соглашаюсь и оставляю Рыжика на диване. — Мы должны быть на равных.

— Да ты феминистка? — уныло спрашивает.

— Я спортсменка. Это нечестно. Или у нас будет по одной попытке. Или я не играю.

— Лады. А на что играем? На желание?

Ярик подтягивает клюшкой коробку с мячами, подтянув штанины, садится рядом и выбирает годные.

— Можно и на желание, — отвечаю тихо. — Только без какого-либо подтекста.

— Это еще какого? — бросает на меня внимательный взгляд снизу вверх.

— Сам знаешь.

— Да откуда?

— Без пошлого подтекста… — вырывается из меня.

— Да не дождешься, — усмехается он, и, ловко поднявшись на ноги, поправляет пояс штанов, а я сглатываю слюну.

Первый бросок проходит просто замечательно.

Оба попадаем.

Второй — уже не так.

Я тороплюсь и промахиваюсь, а Яр забивает так, будто у него вместо глаз инфракрасная рулетка, выстраивающая траекторию.

— Черт… — злюсь на себя и примериваюсь к третьему углу.

Загорский смотрит на меня оценивающе.

— Почему… теннис? — спрашивает задумчиво.

— В смысле? — отвлекаюсь и сдуваю волосы с лица.

— Почему ты выбрала теннис?

Я легко отпускаю мяч.

Он тут же отпрыгивает от пола и снова оказывается у меня в руке.

Повторяю.

— Потому что мне нужно было выбрать спорт.

— Зачем, Саша?

— Нужно было…

——————

Вообще, достижения в спорте — это еще один пунктик деканата при переводе на бесплатное обучение.

——————

— Ты могла выбрать что-то другое?

— У меня неплохой бросок, — бью по мячу ракеткой.

Попадаю.

Уровень адреналина холодит кровь. Даже в ушах шумит по игровому.

— Да! — радуюсь громко.

— Справедливо. Бросок отличный.

— И с координацией неплохо. Теннис мне нравится. Здесь есть место для того, чтобы и побегать, и поупражняться в меткости, и… проявить ум.

— Тебе важно все время быть умной. Да, Учебник? — Яр играется с мячом ребром клюшки.

Играючи забивает.

Только мышцы на руках завораживающе напрягаются.

— А ты почему выбрал хоккей? — спрашиваю с интересом.

— Не знаю… Наверное, мужиком себя почувствовал.

— Ты ведь с пяти лет занимаешься?

— Ну да. Пришел на первую тренировку. Там мне сразу же дали коньком по лицу. Кровищи было… весь лед залит, а я ни слезинки не проронил. Тренер сказал: «Настоящий мужик ваш пацан будет». Вот это ощущение… наверное, и держит. Когда чувствуешь себя… сильным. Самым сильным, — он хмурится и замолкает. Будто сказал лишнее. — У меня до сих пор на лице шрам есть… Хочешь, покажу? — поигрывает бровями и подзывает к себе.

— Никогда не замечала. — гордо отворачиваюсь.

Не обижается.

— Он небольшой и заметен только если хорошенько загореть. Кстати… — с интересом разглядывает мои попытки примериться к четвертому углу. — Я думал, все теннисистки кричат, когда бьют по мячу. Очень у вас это сексуально получается…

— На игре — да, кричим, — я смеюсь. — Сейчас так не получится…

Он хмыкает и вскрывает еще одну банку с Колой.

— Ты уж поднапрягись, Золотая, с криками! — подносит ее к губам. — Я такую схему с этими соревнованиями замутил. Ждал…

— Боже. Какой ты… ужасный! — говорю, но почему-то не злюсь.

Встаю боком, разворачиваю корпус и отвожу ракетку назад. Платье непривычно обтягивает талию, становится короче, но в пылу азарта меня это мало беспокоит. Мяч подлетает, и я в нужный момент переношу вес тела на переднюю ногу. Бью точечно. С прицелом.