— У тебя опять приступ? — злюсь. — Надо было тебя тоже проверить на все инфекции.

Он смеется и, переступая через две лестничных ступени, уходит наверх.

— Закрой за собой дверь, Пирожок, — кричит оттуда.

Мы переглядываемся с Рыжиком.

— Это что сейчас было? Он меня так троллит? — интересуюсь у шерстяного рефери.

Щенок жалобно скулит.

Интересно…

Это нет или да?

— Ну уж нет, — резким движением расстегиваю молнию на одном сапоге, а затем и на другом.

Дождавшись звук льющейся воды, как воришка, мелкими шажками и перебежками поднимаюсь на второй этаж и втискиваюсь в приоткрытую дверь.

Осматриваю кровать, застеленную постельным бельем графитового цвета, огромное количество кубков и медалей на стене, фотографию мамы на тумбочке…

Чтобы не сбиваться, нахожу глазами гардероб. Распахиваю двери, ищу ящик с бельем и полностью его опустошаю.

Белые, черные, серые, синие боксеры. Все уношу с собой.

На обратном пути бегу. Почти падаю на лестнице, теряя украденное.

Собираю и выметаюсь из квартиры.

Сердце стучит как ненормальное, руки холодеют от ужаса, но внутри такой силы восторг, еле сдерживаюсь. Что я натворила? Зачем?

Вообще-то, он сам виноват.

Сколько можно меня троллить?

Глава 14. Ждуля

Голос Бориса Сергеевича звучит одновременно строго и обеспокоенно. На весь салон автомобиля.

— Александра, у тебя все в порядке?

— Да, — отвечаю почти беспечно. — Конечно, у меня все в порядке.

––––––––––––

Я еду домой.

На переднем пассажирском у меня с двадцаток мужских трусов.

У меня все в порядке.

––––––––––––

— В полном порядке. — для пущей уверенности добавляю и, как преступник, шмыгаю носом.

— Охрана передала, что ты поздно стала приезжать. Пропадаешь где-то.

— А… это… — руки сильнее сжимают руль. — Готовлю научную статью. Для журнала. Приходится задерживаться в библиотеке.

— А какая тема?

— Чего?

— Научной статьи, Саш?

— Ааа… — беззвучно хнычу от собственного вранья и снова смотрю на трусы Загорского. — Перспективы развития легкой промышленности в современной экономике.

— Достойно, — хвалит Борис Сергеевич. — Как выйдет в печать — оставь мне экземпляр. Хочу почитать твою работу.

— Если выйдет, — скромничаю.

— Ну в этом я не сомневаюсь. Ты умница, Александра. Уж в ком в ком, а в тебе я уверен. Твой серьезный подход к делу всегда меня восхищает.

— Спасибо, — чуть не плачу, а потом, отключив звонок, достаточно серьезно собираю награбленное в пакет и прячу его за сидением.

Сплю сегодня крайне плохо. Ворочаюсь на постели из угла в угол.

Где-то посреди ночи снится Ярослав.

Он все еще в душе, и он… голый. Совсем.

Я прекрасно понимаю, что сплю, но вскакивать или даже переворачиваться на другой бок не спешу. Хочу хотя бы в параллельной реальности дать себе разрешение все разглядеть.

И разглядываю…

Вода слабыми потоками ниспадает на задранное к потолку мужественное лицо, капли отлетают от стальных плеч и разбиваются о горячий пар.

В каком-то исступленном забытье осматриваю объемные мышцы на спине, узкий желоб позвоночника и прикрываю глаза ладонями, а, затем разъединив пальцы, смотрю ниже…

На упругие ягодицы и покрытые короткими волосками мускулистые ноги.

Словно услышав мой внутренний позыв, Ярослав разворачивается.

Наши взгляды сталкиваются.

Мой — испуганный, сквозь пальцы. Его — ироничный и нагловатый, но за которым я снова вижу его сердце.

Все думают, оно у Тайги жестокое. Я знаю. И Борис Сергеевич так же считает. Он часто называет сына и неблагодарным, и неудачником, и психопатом.

Это все не так.

Общие хлопоты о щенке показали мне, насколько у Ярослава доброе, отзывчивое сердце. Насколько он… теплый.

Но меня сейчас интересует другое.

Затаив дыхание от одновременного стыда, смешанного с каким-то вязким удовольствием, медленно опускаю взгляд, и… вздрагиваю от звука будильника.

— О нет, — похныкиваю, разлепляя глаза в этот мир.

Снова зажмуриваюсь, надеясь, что картинка воспроизведется, но нет…

Никакого члена.

Только чернота, утро нового дня и разочарование.

День в университете выдается таким же непростым.

Помимо важного семинара и парочки самых нудных на этом курсе лекций, я постоянно жду подвоха. Это как дергать тигра за усы или долго загорать без spf — знаешь, что все равно свое отхватишь.

Загорский мою выходку просто так не оставит, и я с боязливым предвкушением жду. На льду он тех, кто пытается с ним играть, в буквальном смысле добивает. А как поступит со мной? И зачем я все это начала?

После учебы еду на тренировку, где сегодня особенно рьяно бью ракеткой по мячу, таким образом оставляя напряжение на корте. Тренер не перестает хвалить, соперницы переговариваются, а я только успеваю вытирать пот со лба.

И — о чудо…