Вздрагиваю от звука наддверного колокольчика небольшой забегаловки. На стенах красуются изображения шаурмы, вдоль окна расположен длинный стол с высокими стульями, а из-за стойки приветливо здоровается седовласый мужчина преклонного возраста:

— Классная игра, чемпион.

— Спасибо, Эд.

— Тебе как обычно? — посматривает на меня с интересом.

— Как обычно. Только две.

— Две шаурмы всегда лучше, чем одна. — с одобрением хвалит продавец. — Устраивайтесь, молодежь. Сейчас все будет.

Я стягиваю шапку и кладу ее на стол, потому что больше некуда. Снова смотрю в окно, чувствуя, что взгляд Загорского при этом направлен точно на меня.

Во рту становится сухо, я горю изнутри.

Понимаю, что все это неспроста.

Всегда спокойно относилась к противоположному полу. В школе, в университете. Даже к отъявленным красавчикам. Сейчас же меня трясет до озноба. От каждого прикосновения, от взгляда, да просто от одного присутствия. Его присутствия.

Из-за этого вкус шаурмы я, конечно, не понимаю, а вот наблюдать, с каким сосредоточенным аппетитом ест такую же Загорский — одно удовольствие. И на удивление — зрелище эстетичное. Почти как хоккей.

Поджаренный лаваш вкусно хрустит. Широкие челюсти активно пережевывают горячую пищу, чтобы насытить пышущий силой организм.

Прикончив свою порцию, Ярослав вытирает губы салфеткой и смотрит в мою тарелку:

— Ты не любишь шаурму?

— Я… просто не голодна. Если хочешь, можешь взять мою.

— Уже наелся, — он выдыхает и как-то расслабляется.

Вдруг понимаю, что его раздражение, вполне возможно, могло быть связано с физическим голодом. Я после тренировок всегда хочу есть. Просто с ума схожу, пока еду до дома. У Бориса Сергеевича на кухне всем заправляет повар, а… чем питается Загорский?

Почему-то об этом никогда не думала…

Я натягиваю шапку и тепло прощаюсь с Эдом. Он приглашает заехать к нему еще.

Когда мы выходим на улицу, снегопад усиливается. Это так сильно напоминает о детстве, что я останавливаюсь, запрокидываю голову к фонарю и ловлю губами снежинки.

— Что ты делаешь? — спрашивает Яр.

— Снежинки пробую. Как в детстве.

— В первый раз слышу.

— Да ладно? — я шокировано на него пялюсь. — А как же ловить на варежки самые крупные снежинки и разглядывать их неповторимые узоры, пока тебя везут на санках… Это ведь классика.

— У меня не было санок, — Загорский поднимает воротник повыше, бросает короткий взгляд на свой автомобиль и смотрит мне в глаза.

А я… в шоке.

Не было санок?

А детство-то вообще было?

— Господи, как все печально, — закатываю глаза и хватаю его за рукава. — Хочешь, я научу тебя пробовать снежинки?

— Только если они не содержат мельдоний.

— Смотри… — задираю голову и выставляю аккуратный язычок. Скашиваю взгляд на Загорского и, наконец-то, пробую. — Для меня на вкус… похоже на родниковую воду. Теперь ты…

— Я не буду стоять, как болван с открытым ртом, Саша… — смотрит на меня с иронией.

— Да что здесь такого? Все так делают… — повторяю, стараясь поймать кончиком языком снежинку покрупнее.

— У меня есть идея получше…

Он обхватывает мои плечи и привлекает их к себе. Склонившись, соединяет наши губы и, улыбаясь сквозь поцелуй, облизывает язык.

— Ммм… — жадно забирает воздух носом и толкается глубже.

— Яр…

— Ш-ш… Я пробую…

Мои ноги отрываются от земли. От соприкосновения тел будто током прошибает. Я сильнее вцепляюсь в крепкую шею, счастливо прикрываю глаза и наслаждаюсь своим первым поцелуем.

Первым поцелуем…

Потому что этот — по любви.

***

Дорогие читатели!

В рамках нашего литмоба "Молодые и горячие" приглашаю вас в новинку от Маши Деминой "В сети с мажором"

Читать здесь:

Заноза: «Ответь мне! Иначе я что-нибудь сделаю с собой!»

Заноза: «И больше никогда-никогда не напишу тебе!»

Заноза: «И ты не увидишь моей фотографии!»

Сердце долбит по ребрам, ломится прочь.

Ну че ты творишь, неугомонная? Не писала ведь неделю. Я почти привык! Но прямо сейчас весь прогресс обнуляется, и пальцы уже двигаются по клаве.

Я: «Это шантаж?»

Заноза: «Да!»

Я: «И что я должен делать, чтобы увидеть твое фото?»

На аватарке только тонкая изящная рука в бликах солнца. И я уже больше месяца залипаю на нее, рисуя в своих фантазиях образ болтливой девчонки, пока не получаю новое сообщение с ее фото.

Сглатываю. Дважды.

Длинные волнистые волосы цвета горького шоколада, розовое платьице, скрывающее маленькую аккуратную грудь, большие зеленые глаза.

Нежная, красивая… Только взгляд, полный чертят, и прикушенная нижняя губа выбиваются из образа хорошей девочки. Но она хорошая. И совершенно не для тебя, Решетов!

Вот только я уже не слышу голос разума. Потому что она, как лимитированная коллекция. И я хочу эту лимитку себе. Очень…

Читать здесь: