Когда я выносила во двор очередной ворох старых тряпок, то заметила движение в кустах сирени у развалившейся ограды. Несколько пар любопытных детских глаз следили за каждым моим движением. Местная разведка. Я сделала вид, что не замечаю их, но когда резко повернулась, кусты затряслись, и оттуда с визгом и криками: «Она нас увидела! Бежим! Магичка!» — высыпалась ватага ребятишек и бросилась наутек в сторону деревни. Я лишь усмехнулась им вслед. Магичка, значит. Ну-ну.

К вечеру я валилась с ног. Две комнаты были отмыты, но я чувствовала себя так, будто разгрузила вагон с углем. Мышцы болели нещадно, голова кружилась. Я попыталась съесть остатки сыра, но к горлу подкатила тошнота. Я списала это на переутомление. Изнеженный организм Оливии, привыкший к пирожным и бульонам, видимо, бунтовал против таких физических нагрузок и простого сыра.

— Не хочешь — как хочешь, — пробормотала я, обращаясь к своему капризному телу, и отдала весь сыр и хлеб Мраку.

Тот с благодарностью умял все до последней крошки и с обожанием посмотрел на меня. Кажется, я окончательно завоевала его сердце через желудок. Проверенный, веками испытанный метод, работает в любом мире.

Приняв ледяную «ванну» — то есть ополоснувшись из ведра, — я, шатаясь от усталости, добрела до своей спальни. Моя маленькая цитадель чистоты казалась раем на земле. Я зажгла свечу, переоделась в чистую рубашку и рухнула в кровать. Тело гудело, как растревоженный улей, но на душе было светло и спокойно.

Я уже почти заснула, когда услышала тихое поскуливание и шарканье когтей по полу. Я приоткрыла один глаз. Мрак стоял в дверях, не решаясь войти. Он переминался с лапы на лапу и жалобно смотрел на меня.

— Ну, чего стоишь? Заходи, раз пришел, — пробормотала я сонно. — Арендную плату я с тебя все равно не возьму.

Он несмело вошел в комнату. Я указала на старый, но чистый коврик, который постелила у кровати.

— Ложись здесь. Будешь мою спальню охранять, жуть ты моя. Только не храпи, умоляю.

Он все понял. Подошел к коврику, покрутился на месте, устраиваясь поудобнее, и наконец улегся, положив свою огромную голову на лапы. Он вздохнул так громко и горестно, как может вздыхать только очень большая собака, нашедшая наконец свой дом.

Я лежала в темноте, слушая его мерное, спокойное дыхание. Я была не одна в этом мире.

Утро началось с осознания двух фактов. Первый: мое новое тело, несмотря на молодость, было совершенно не готово к трудовым подвигам. Второй: я больше не одна. Из угла моей спальни, где на коврике спал Мрак, доносилось тихое, сонное посапывание.

— Подъем, карманная жуть! — скомандовала я, с кряхтением садясь на кровати. — Нас ждут великие дела. А точнее, рынок.

Мрак поднял свою огромную голову, зевнул, продемонстрировав пасть, в которой могла бы поместиться моя голова, и вильнул хвостом. Кажется, он был готов к великим делам, особенно если они включали еду.

Но тут возникла проблема. Идти с таким «щенком» по деревне без поводка было верхом безумия. Люди и так шарахаются, а если он за кем-то погонится, пусть даже из игры, — быть беде. Нужен был поводок. Но из чего его делать?

Мой взгляд упал на тяжелые бархатные портьеры, которые я сняла с парадного зала, отстирала, но не нашла применения, из-за прогнившей местами ткани. Из разряда и нать не надо и выкинуть жалко.

Идеально! Я отрезала от одной из них длинную, прочную полосу ткани. На одном конце завязала петлю-ошейник, другой конец крепко обмотала вокруг руки. Получилось не слишком изящно, но на удивление надежно.

— Примерка, ваше мракобесие, — объявила я.

Мрак отнесся к новому аксессуару с глубоким подозрением. Он пытался его сгрызть, стянуть лапой, катался по полу, изображая смертельные муки. Но я была непреклонна. Через пять минут уговоров и демонстрации последнего кусочка сыра он смирился и даже, как мне показалось, гордо выпрямился. Еще бы, поводок из бархата! Не у каждой столичной болонки такой есть, наверное, кто их знает.

Наш выход в свет произвел фурор. Деревня, которая до этого жила своей жизнью, замерла. Люди расступались перед нами, как море перед пророком. Женщины хватали детей и прятались за дверьми, мужики хмуро отводили взгляды, крепче сжимая топоры. Я шла с гордо поднятой головой, делая вид, что так и надо, а рядом, неуклюже переставляя свои огромные лапы, шел Мрак, с любопытством озираясь по сторонам. Мы были как королева и ее личный дракон на прогулке. Ну, почти.

Рынок встретил нас той же волной тишины, которая быстро сменилась испуганным шепотом. Торговцы на всякий случай отодвигали свои лотки подальше. Меня это только забавляло. Зато никакой толкучки и очередей.

Первым делом — еда. Я подошла к лавке, где торговали птицей.

— Доброго дня. Мне нужна курица. Хорошая, упитанная. На суп.

Торговец, испуганно косясь на Мрака, который сел у моих ног и положил голову мне на сапог, протянул мне самую тощую и синюшную курицу, какую только смог найти.

— Вот, госпожа… самая лучшая.

Я смерила его ироничным взглядом.