Я вздрогнул, возвращаясь из своих мыслей, и заставил себя сфокусироваться на пергаменте.

— Да, Герберт. Хорошее предложение. Разумно. Подготовь указ.

— Слушаюсь, милорд. — Управляющий поклонился и уже было собрался выйти, но я остановил его резким жестом.

— Документы о расторжении брака готовы?

Герберт на мгновение замялся, его взгляд на долю секунды скользнул в сторону.

— Почти, милорд. Юристы в столице готовят окончательный вариант. Требуется ваше подтверждение по размеру содержания и статусу… леди Оливии после расторжения. Процесс может занять еще несколько недель, пока все инстанции…

Я сжал кулаки под столом так, что костяшки побелели. Несколько недель. Значит, еще несколько проклятых недель она формально будет носить мое имя. Мое. Будет леди Райвен.

— Оставь, — мой голос прозвучал резче, чем я хотел. — Я просмотрю позже. Можешь идти.

Управляющий вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Я снова остался один. Один в своем огромном, холодном замке, который внезапно стал казаться чужим и пустым. Раньше я не замечал этой холодной пустоты. Или просто не хотел замечать, заполняя ее работой, отчетами, планами.

Я откинулся в кресле и потер виски. Проклятая девчонка. Даже уехав, она умудрилась нарушить мой покой, мою выверенную до мелочей жизнь. Я не мог сосредоточиться. Образ, который я тщетно пытался изгнать из головы последние два дня, снова встал перед глазами с болезненной ясностью.

Повозка у задних ворот. Ее хрупкая фигура в простом, невыразительном дорожном платье. Я смотрел из окна своего кабинета, скрытый тенью, ожидая финала этой жалкой пьесы. Я был уверен, что увижу. Знал, что она будет рыдать, цепляться за колеса, молить о прощении. Я ждал истерики, криков, проклятий — всего того, к чему я привык за год нашей совместной жизни. Я ждал, что она бросится мне в ноги, как делала уже не раз после своих взбалмошных выходок, будет умолять не отправлять ее в эту глушь, а оставить в обещанном доме в столице. Будет клясться, что все поняла, что будет тихой и послушной. Я был готов к этому. Готов холодно отказать и с мрачным удовлетворением наблюдать за ее унижением. Это было бы логичным завершением ее глупости.

Но она… она улыбалась.

Когда она садилась в повозку, то подняла голову, и на мгновение наши взгляды встретились через разделявшее нас расстояние. И она улыбалась. Не смиренно, не горько, не истерично. Это была странная, спокойная, почти насмешливая улыбка. Улыбка человека, который только что выиграл, а не проиграл. А потом она демонстративно, с комфортом устроилась на сидении и отвернулась, словно я был для нее пустым местом, не более чем частью пейзажа.

Что это, черт возьми, было?

Я встал и заходил по кабинету, от стены к стене. Год. Целый год я терпел ее. Эту красивую, избалованную, взбалмошную девчонку с глазами цвета летнего неба. Я взял ее из захудалого, обедневшего рода, дал ей свое древнее имя, статус, богатство, о котором ее отец не мог и мечтать. Я осыпал ее подарками, терпел ее капризы и внезапные перепады настроения.

Терпел, как она изводила слуг за малейшую провинность. Я отчетливо помнил тот случай с разлитым чаем — как она вопила, будто ее режут, и требовала высечь служанку на конюшне. Тогда я не придал этому значения — женские истерики, свойственные избалованным аристократкам. Я просто приказал управляющему выдать девушке компенсацию и забыл об этом. Но теперь…

Я просил от нее лишь одного. Не любви, не преданности. Я просил долга. Наследника. Продолжателя рода Райвен. Для дракона это не просто желание, это суть существования. Но она оказалась пустоцветом. Красивой, но бесполезной куклой.

А потом — этот ее концерт с ядом. Какая жалкая, театральная попытка манипуляции! Она думала, что я испугаюсь? Что брошусь к ее постели, умоляя жить? Нет. Первой моей мыслью была ледяная ярость. Ярость от того, что эта глупая девчонка своей смертью хотела наложить на меня трехлетний траур. Отнять у меня три года, которые я мог бы потратить на поиски новой, здоровой жены.

И вот теперь — эта улыбка. Она не вязалась ни с чем. Ни с ее прошлым поведением, ни с образом сломленной, отвергнутой женщины. Может, она просто сошла с ума от горя? Головой поехала, как говорят в народе? Эта мысль была самой логичной. И самой тревожной.

Безумная, обиженная женщина, сосланная в имение, которое теперь по документам принадлежит ей. Что она может там натворить? Мысли лезли в голову одна хуже другой. А что, если она решит выместить свою злобу на ни в чем не повинных людях? Начнет избивать их, как избивала слуг в замке? Устроит им там свои концерты? Позор ляжет не только на нее, но и на меня. Потому что она все еще носит имя Райвен. Тень на репутацию моего рода! Скажут, лорд Райвен не смог справиться с женой и сослал сумасшедшую садистку терроризировать глухую деревню. Мои враги в столице будут в восторге от такого подарка.

Я с силой ударил кулаком по столу. Проклятье!