Мои глаза бегают по экрану, пока я прочесываю свои ресурсы в поисках любой информации о том, кто пытался убить Саксон. Всю прошлую ночь я пытался заставить ее поговорить со мной, но она не поддавалась. Она сказала мне, что это не моя забота, что, блядь, полная чушь. Она — моя забота, и все, что с ней связано, идет в комплекте. Так что, если она не собирается мне говорить, мне придется выяснить самому.

 

Бени трижды стучит по дверному косяку.

 

— Босс?

 

— Что? — спрашиваю я, не удосуживаясь оторваться от компьютера.

 

— Рафф здесь. Мне впустить его?

 

Моя голова резко поворачивается к нему.

 

— Какого хрена он здесь делает?

 

— Я не уверен, но могу спросить, — предлагает он.

 

— Нет. Я сам разберусь, — говорю я ему. — Мне все равно нужно с ним кое-что прояснить. Впусти его, но не пускай дальше прихожей. Я встречу вас там через минуту.

 

Бени кивает и уходит из моего кабинета, направляясь к входной двери. Я убираю бумаги, разбросанные по столу, и складываю их в одну стопку. Затем, нажав пару кнопок, блокирую компьютер с новым паролем.

 

К тому времени, как я добираюсь до прихожей, Рафф уже стоит там, терпеливо ожидая рядом с Бени, засунув руки в карманы. Когда он видит меня, он одаривает меня той же теплой улыбкой, что и всегда, но она уже не та, что раньше.

 

— В мой кабинет, — говорю я ему.

 

Развернувшись, я иду обратно в кабинет, а он следует за мной. Бени присматривает за ним, чтобы убедиться, что он ничего не замышляет, и когда мы заходим внутрь, я закрываю дверь. Гнев кипит под поверхностью, готовый взорваться от малейшего проступка, но я стараюсь сдерживаться.

 

— Тебя здесь не должно быть. Твое право просто так заявиться без предупреждения было аннулировано, когда ты предал меня и выбрал кровь вместо Семьи.

 

Он кивает.

 

— Я знаю.

 

Мои брови поднимаются.

 

— Знаешь, и все же ты здесь.

 

— Ну, я надеялся зайти не как консильери, а как человек, который помог тебя вырастить. К тому же, я нашел кое-что из вещей Сайласа, что хотел бы отдать Саксон.

 

Я прислоняюсь к столу, опираясь руками на дерево и скрещивая лодыжки.

 

— О, так ты здесь не для того, чтобы наконец признаться, каким изменщиком на самом деле был мой отец?

 

Его плечи опускаются.

 

— Ага. Владимир любезно поделился подробностями о нем и жене Дмитрия и получил место в первом ряду на мою вспышку гнева.

 

Он вздыхает.

 

— Кейдж, я не пытался ничего скрыть. Я просто не видел смысла портить твое представление о нем.

 

— Но ты испортил, — спорю я. — Ты утаил это от меня. И я последние двадцать четыре года думал, что он умер достойным человеком.

 

— Он был достойным, — возражает Рафф. — Не делай вид, будто он бегал и трахал все, что движется. Его отношения с твоей матерью были шаткими уже годами до этого романа. Единственная причина, по которой они остались вместе — ты.

 

— Ее изнасиловали из-за его поступков!

 

— И он корил себя за это до самой смерти! — Рафф делает паузу и глубоко вздыхает. — Твой отец любил тебя больше жизни, и сколько бы ошибок он ни совершил, это не меняет того факта, что он был хорошим отцом.

 

Моя хватка на краю стола усиливается.

 

— Я найду его.

 

— Кейдж.

 

— Я найду его, — повторяю я. — И когда найду, он пожалеет, что вообще произносил имя Мальваджио.

 

Он качает головой.

 

— Знаешь, я всегда говорил, что твоя одержимость местью за его смерть нездорова. Ты можешь дать себя убить.

 

— Пусть так, — отвечаю я. — Теперь я мщу не только за его смерть. Я мщу за мою мать и заставлю его заплатить за заказ Саксон тоже.

 

— Это было делом рук Дмитрия?

 

Сжав губы в тонкую линию, я внутренне ругаю себя за то, что вообще что-то сказал. Рафф был изгнан из Семьи. Это значит, что у него больше нет доступа к информации и планам.

 

— Ты можешь отдать мне то, что хотел передать Саксон, а затем, думаю, тебе пора, — говорю я ему.

 

Он кивает и достает карманные часы. Они серебряные, с инициалами С.K., выгравированными на них, и на цепочке, к которой они прикреплены, висят два брелка.

 

— Я понятия не имел, что они у меня, пока не стал убираться на днях и не нашел их в диване, — объясняет он. — Должно быть, он потерял их у меня в доме в последний раз, когда был в гостях.

 

— Я прослежу, чтобы она их получила, — заверяю я его.

 

Он благодарит меня и направляется к двери, когда останавливается и его глаза сужаются на стопку бумаг на моем столе.

 

— Что это?

 

Я слежу за его взглядом, а затем качаю головой.

 

— Ты знаешь, что я больше не могу обсуждать это с тобой.

 

— Нет, — говорит он. — Я знаю эту татуировку.