Мне хочется избавить ее от боли, которой я стал причиной, но не буду. Единственная доброта, которую она проявила ко мне до этого момента, была, когда я ничего не осознавал и не мог запомнить, и я ни за что не признаю этого раньше, чем она сама.

Когда я вернулся в хижину, Луна потребовала искупаться в небольшом озере, видимо, отчаянно желая покинуть домик. Я ее не виню. Я уверен, что ей было скучно, и после нашего плаванья по адским течениям, я отнес ее в хижину, чтобы она выспалась то транквилизатора и отскреб с себя весь налипший ил. Но поскольку она была без сознания, все что я мог сделать — это протереть ее тело полотенцем, а это не лучшая замена настоящему мытью.

Я только окунулся в боксерах, не желая ее пугать, а потом устроился на скользком от воды камне, пока мои чистые джинсы ждут своего часа на ветке. Она плещется возле водопада, возможно, просто затягивая время, раз ее кожа и одежда уже чистые. Ее лиф сушится неподалеку от меня. Он пропитан речной грязью, и кое-где из него выдраны перья. В воде ее шопенка развевается вокруг, как крылья, когда она перестает намыливать кожу и переключается на ткань юбки.

Учитывая, как разнесло грозой реку под водопадом, чудо, что это озеро уцелело. И хотя сейчас прохладно, вода все еще хранит остатки летнего тепла, а Луна, кажется, не имеет ничего против холодного воздуха. Она кажется невесомой и умиротворенной, а ее руки длинными и грациозными, когда она смывает мыльную пену с изгибов своего тела. Когда она приподнимается, чтобы накинуть юбку на сухой камень, сексуальные ямочки над ее пухлой задницей выглядывают из-под поверхности воды. Каждый раз, когда она поворачивается, я вижу мягкие очертания ее груди.

Я не должен смотреть, но у мужчины не так много силы воли, когда дело касается его жены.

Мне вспоминается ее тихое пение, хотя я и не узнаю мелодию. Сегодня она довольно разговорчива, хотя последние несколько минут и были самыми тихими за утро. Возможно, это нервы, а может, она хочет отвлечь одного из нас. Или обоих. В любом случае, когда я не смотрю, мне нравится ее слышать.

Мне приходилось быть настороже каждую минуту, что я наблюдал за ней, издали. То, что она наконец рядом, кажется глотком свежего воздуха. Она в безопасности. Она здесь. И она моя.

Почти.

Довольно скоро я возьму ее, но не раньше подходящего времени.

— Ты знаешь, что я тебя не боюсь?

Я хмурюсь, моргая, чтобы посмотреть на нее. Она стоит ко мне лицом, погрузившись поглубже, так что вода в озере скрывает ее грудь.

— Что бы ты не вытворял с этой штукой, — она кивает на лежащий у меня на коленях арбалет. — И все эта задумчивость, нахмуренность, злодейские взгляды. Со мной это не работает.

Я смотрю вниз, вдруг увидев ситуацию глазами того, кто не знает, как работает арбалет. Я возился с ним, целился туда-сюда, проверял натяжение, искал трещины на корпусе и хотел убедиться, что устройство, которое я сделал специально для своих рук, все еще работает, как нужно.

Неудивительно, что она думает, будто я пытаюсь ее запугать.

— Я тебя раскусила, — продолжает она. — И не думаю, что ты правда причинишь мне вред.

От самой мысли об этом меня охватывает гнев.

— Никогда.

Я откладываю арбалет в сторону, продолжая вертеть в руках затупившийся болт из колчана. Это нужно для того, чтобы растягивать кожу и не давать ладоням стать зажатыми, и надеюсь, движение выглядит скорее игрой, чем запугиванием.

Она дергает подбородком.

— Так кто научил тебя стрелять из арбалета?

Меня охватывает боль такая острая, что мне требуется мгновение, чтобы понять, что она не хотела по мне ударить. Я откашливаюсь.

— Я сам научился. Мама подарила мне его на семнадцатилетие.

Что-то заставляет ее нахмуриться, прежде чем она отворачивается. Ее голос звучит легко, когда она отвечает через плечо:

— Я бы спросила, что за родители дарят оружие на день рождения, но папа подарил Ноксу кинжал, когда тому исполнилось шестнадцать.

Я собираюсь сказать, что мне тоже их дарили, но она театральным жестом перекидывает волосы на другую сторону и улыбается.

— Я попросила у папы на шестнадцатилетие вечеринку на яхте, конечно же.

Я усмехаюсь..

— Конечно же.

Она не знает, что я уже в курсе всего. По слухам, что ходят в Новом Орлеане, Луна пригласила на шикарную яхту всех своих одноклассников, а некоторые дети и не мечтали испытать что-то подобное. Темой вечеринки были сказки, и она давала костюмы и короны всем, кто просил, а также возможность сделать профессиональный макияж и прическу. Ни о ком не забыли. И уже поэтому вечеринка стала легендарной.