Я открываю рот, чтобы начать спорить, но ничего не получается. Когда я ничего не отвечаю, отец продолжает.

— Я уважал твое решение, ma luné12. И все же, сегодняшняя ночь не годится для того, чтобы обсуждать детали. Скажу лишь, что эта помолвка не могла состояться в лучшее время. Празднуй сегодня. Утром я все тебе объясню.

Он прав, а я сама во всем виновата. Я всегда строила из себя мятежного лидера, но моя импульсивная, безрассудная сторона привела к тому, что мои родители стали слишком опекающими и обращаются со мной, как с хрустальной вазой, как только что-то идет наперекосяк. Для них я — самая маленькая в семье, и дело вообще не в этих семи минутах.

Так что я делаю единственное, в чем, по-видимому, хороша. Закатываю истерику, как ребенок.

— Да пошло оно. Я обещала себе, что не буду праздновать день рождения с тем, кому на меня плевать. Я скажу ему сегодня же.

— Нет. Не скажешь, — с нажимом говорит папа. — Ничего этого не произошло бы, если бы ты позволила мне отправить тебя в Италию, как предлагали Лучиано.

— Я не могла пропустить выступление! Я в последний раз танцевала с друзьями!

Он поднимает руку, успокаивая меня, но у него получается только наполовину.

— Раз уж ты не уехала, сегодня тебе придется исполнить свою роль. Я не хочу портить тебе праздник, ma luné, но ты должна мне довериться.

— Но…

— Никаких, но. Я все объясню завтра. А сегодня постарайся повеселиться, хорошо?

Я хмурюсь, растерянная, обиженная и злая. Но в конце концов выдавливаю сквозь стиснутые зубы:

— Ладно.

Он кивает и целует маму в макушку, касаясь губами ее мягких темных локонов.

— Идем, ma muse. Найдем тебе коктейль «Золушка».

Мама сжимает мою ладонь.

— Не уходи далеко сегодня. И не волнуйся. Мы со всем разберемся.

Они уходят до того, как я успеваю ответить, так что вместо этого я злобно смотрю в свой пустой бокал.

Он даже не принес мне выпить.

— Эй, ты же знаешь, что я тебя прикрою, правда? — спрашивает Нокс, напоминая мне, что он все еще здесь.

Кивнув, я обнимаю его одной рукой, и мы сталкиваемся плечами.

— Хватит обо мне. Иди. Веселись. Твой день рождения почти позади, и обоим близнецам Бордо совсем не обязательно грустить.

— Верно. И тебе это совсем не идет, — усмехается он, поднимая рюмку. Я прячу улыбку, делая вид, что пью, и тут он понимает, что рюмка пустая.

— Ах ты, мелочь пузатая! — ругается он, полный братского гнева. — Быстро отдай!

Увернувшись от его рук, я залпом выпиваю его большую порцию водки и наслаждаюсь вкусом, прежде чем вздрогнуть.

— Ой! Больше нету. В большой семье клювом не щелкают, братик.

— Господи! Чтоб я еще раз тебя пожалел.

— Мне пофиг. Иди, танцуй со своими преданными фанатками, кобель.

— Это мне пофиг, сестричка, — он усмехается, потом нацепляет свое фирменное ноксовское лицо для соблазнения и осматривает толпу. Бенуа придумал это название в шутку, но Нокс продолжает его использовать. К сожалению.

На него тут же клюет толпа девочек из Консерватории. Он пришел без маски, так что они точно знают, кто перед ними.

Я прохожу несколько шагов вслед за ним, но теперь, когда моя семья ушла, я снова на грани. Я снова чувствую на себе взгляды, еще сильнее, чем раньше. Клянусь, они все летят с одной стороны.

Сзади?

Я слегка поворачиваюсь на пятке и искоса смотрю в тот угол, откуда только что вышла. Жар охватывает мою шею, сердце стучит от волнения, но… там никого нет.

Я шумно выдыхаю.

— Странно.

— Что странно?

Я взвизгиваю, оборачиваюсь и вижу Зи, а рядом с ним — двое его кузенов.

 

4. Луна

Танец с белым рыцарем.

 

Когда я прижимаю руку к груди, сердцебиение уже успокаивается, но лишь слегка.

— Ты меня напугал.

Его кузены улыбаются такими пугающими, полными триумфа улыбками, что я вздрагиваю.

Зи хмурится.

— Прости, я не хотел.

— Пугливая какая, — смеется Барт.

— Все нормально, — я игнорирую Барта и успокаиваю Зи. Мой взгляд мечется между ними. — Почему вы пришли на маскарад без масок?

— Мы не привыкли наряжаться, — рычит Руфус, скрестив руки на груди.

Я сдерживаюсь от того, чтобы не закатить глаза. Ладно, крутой парень.

Зи бросает на него раздраженный взгляд, потом показывает на свой нагрудный карман, из которого торчат две маски, черная и белая.

— Не знал, какую ты захочешь, чтобы я надел, — он кивает на мой наряд и широко улыбается. — Видимо, белую.

— Логично, — хихикает Барт.

— Почему это логично? — хмурюсь я.

— Не обращай на него внимания, — Зи ставит бокал на столик и надевает белую маску. — Он придурок. И вся его семья — тоже. Мама едва их признает.

Барт сжимает губы, но потом, кажется, все обдумывает и пожимает плечами, будто соглашаясь. Дальше он показывает на мое кольцо.

— То есть, теперь вы поженитесь, а дальше что?