Он бы ни за что не упустил этого, если бы позволил нам прикрывать его спину. Так что мне приходилось искать информацию и надеяться, что слухи об Озиасе окажутся правдой, Луна будет более-менее в безопасности до того времени, как я смогу сделать свой ход. Если бы я раскрыл правду слишком рано, все раскрылось бы до того, как мы успели подготовиться.

— Спрашиваешь себя, как я узнал? — интересуюсь я. — Ну, во время войны мы занимались семейными древами. Не важно, как глубоко вы похоронили правду, мы все равно все раскопали. То, что мама дала тебе фамилию приемного отца, не сделало тебя Уайлдом меньше.

— Ты не знаешь, о чем говоришь, — ухмыляется он.

— Правда? Эта херня с помолвкой была придумана, потому что твои родственнички из Уайлдов хотели помешать сделке между Труа-гард и Фьюри. Так вот, я пришел забрать свое. Ты, как я понимаю, не смог этого сделать?

Хоть сердце у меня в груди и стучит, как молот, я поднимаю бровь. Но его сморщившееся лицо подтверждает мои подозрения, и я расслабляюсь.

Конечно, Луна все равно была бы моей, даже если бы решила отдаться кому-то. Но мысль о том, что этот сукин сын мог обманом забрать ее девственность, вызывает во мне жажду убийства. А мы с братьями не можем вывести войну на такой уровень. Пока что.

— Господи, Озиас, это же проще простого, — бормочет Руфус.

Полный ярости взгляд Озиаса мечется между мной и Руфусом. Я поднимаю руки, делая вид, что сдаюсь.

— Ладно, я не осуждаю. Если бы я влюбился в ту, с которой не могу быть, я бы тоже постоянно страдал.

— Не втягивай в это ее, — рычит он.

— С радостью, — моя улыбка исчезает. — Отмени помолвку с Луной, Озиас.

Он сжимает кулаки.

— Мы ни за что не позволим гребаным Фьюри завершить сделку с Труа-гард.

— Смирись, — смеется Бартоломью, веселенький ублюдок, расстроивший мою невесту. — В этот раз мы победили. И если Озиас не может сделать для победы то, что требуется, мы с Руфусом без проблем ему поможем.

Ебаные. Мудаки.

Меня так и трясет от злости, но я только киваю, позволяя сдерживаемой ненависти прокатиться по всему телу.

— Ладно. Я не хотел проливать чью-то кровь, — я театрально вздыхаю. — Но раз вы настаиваете…

Я оставляю арбалет около здания, спрятав его за мусорным баком и вынимаю нож из перевязи на груди.

Барт хрустит пальцами.

— Трое против одного — это как-то не честно, но если ты настаиваешь…

Позади меня слышатся тяжелые шаги двоих людей. Я буквально чувствую безумную ухмылку Хэтча и холодный взгляд Дэша. Братья пришли мне на помощь. Их голубые с золотом маски падают, стуча по земле.

— Если вы думаете, что я пришел один, — я качаю головой, — то вы, Уайлды, еще тупее, чем я думал.

— Ха, мы так и думали, что такой трус как ты не справится с нами в одиночку. У сыновей Кинга Фьюри нет стержня. Вы должны убежать на побережье, как и вся ваша родня, — размышляет Барт, потирая небритый подбородок. — Кстати об этом, как ваши кузены? Слышал, мальчик будет ходить в эту вашу семейную школу. А девочка... — он ухмыляется. — Насколько я знаю, она растет довольно симпатичной.

— Заткнись, больной ублюдок, — бросаю я.

Он пожимает плечами.

— Думаешь, она пойдет по стопам старшей сестры? Зи, ты ее знаешь.

— Барти, — предупреждает он, сжимая кулаки. — Богом клянусь…

— Обычные скандалы придурочных Уайлдов. Хотя, неудивительно. У вас уже были инце… — Хэтч усмехается. — Ну, вы сами знаете.

— За себя говорите, — выплевывает Руфус. — Не надо делать вид, что у того мудака, которого посадили за изнасилование и убийство одного из наших, не были выбиты все зубы. Чудо, что вы еще друг друга не поубивали.

Чудо, что мы все еще друг друга не поубивали.

Враги подступают со всех сторон, особенно теперь, когда снова вспыхнуло напряжение. Все началось с севера, где убили одну из женщин Уайлдов. Фьюри, который напал на нее, тоже убили, а ее сын получил за это пожизненный срок. Я не виню пацана, но теперь каждая из семей забрасывает другую обвинениями, и из-за этого мы тоже оказываемся втянутыми в драку.

Улыбка Барта становится шире.

— Знаешь что, Руфус? Думаю, они не понимают, как много у нас общего. Видимо, они понятия не имеют, что происходит в их собственной семье.

Боковым зрением я смотрю на братьев, пытаясь понять, знают ли они, о чем он, но они так же равнодушны, как и я.

Руфус усмехается.

— Жаль, что ваша мать решила пожертвовать собой ради вас. По крайней мере, так говорит папа. Он спит, как младенец, все еще слыша ее крики и треск огня.

— Что, блядь, ты сказал? — Хэтч бросается вперед, и его останавливает Дэш, перехватывая рукой поперек груди.

— Ты все слышал, — Барт указывает на меня подбородком. — Он сказал, что этот мудила с арбалетом все испортил тогда. Вы даже дали уйти двоим Уайлдам.

— А одного пристрелили, — рычу я.