— Нет, давай сначала я, пожалуйста, — перебивает он.

Мое «Ладно» срывается с губ, будто вздох.

Надеюсь, это не будет как в фильмах, в которых я бы на сто процентов хотела сказать все первой.

— Я знаю, что ты хочешь уехать из Нового Орлеана, но мои двоюродные братья открывают здесь бизнес и позвали меня присоединиться. Моя семья… нам нужны деньги. И есть важные мне люди, которые рассчитывают на то, что я буду работать с кузенами. Ну, и я подумал, может после медового месяца тебя отпустит жажда путешествий, и мы устроимся здесь? Моя бабушка была бы от этого в восторге.

Да. Я на тысячу процентов хотела бы сказать все первой.

Я перестаю слушать. Я просто не могу, когда все происходит точно, как в фильмах, которые я боялась смотреть.

Но самое жуткое клише — истории, где героиня страдает молча.

Ну… и я так делать не буду.

— Я не могу, — мямлю я.

— Что? — спрашивает он.

Я сглатываю.

— Я не могу.

Его плечи опускаются.

О боже, я его обидела?

— То есть, я просто… Зи, до сегодняшнего вечера я даже не знала, что и правда тебе нравлюсь. Не говоря уже о любви.

Его лицо мрачнеет. Я вижу, как дергается его горло, когда он тяжело сглатывает. Когда он начинает говорить, его голос звучит жестко.

— Ты согласилась, Луна.

Ладно, это странный ответ.

Я ерзаю на сидении.

— Да. Но я не могла сказать «нет» на глазах у всего зала, так ведь? И с чего ты вообще решил сделать мне предложение?

Между нами висит тишина, пока он не откидывается на спинку стула.

— Дерьмо, — он пытается провести рукой по лицу, зацепляется за белую маску и снимает ее, а потом засовывает в карман, обратно к черной. — Я облажался, да?

Я морщусь, но не возражаю.

Он пораженно сжимает губы и достает из внутреннего кармана пачку сигарет.

— Слушай, мне нужно… нужно выйти проветриться.

Я дергаю носом от мысли, что когда он вернется, то будет вонять, как пепельница, но держу рот на замке. Должно быть, я и правда его обидела. Он курит только когда переживает.

Бросив взгляд на телефон, он чертыхается.

— Блядь. Полчаса до твоего дня рождения, — он сжимает мое колено и встает. — Я вернусь до этого. Мне просто нужно подумать. Тогда и поговорим.

Я киваю, потому что не знаю, что еще делать. Пусть последние шесть месяцев Зи и вел себя, как скучный, целомудренный рыцарь, это все-таки были шесть месяцев. Я могу дать ему еще двадцать девять минут.

— Не волнуйся, — он усмехается, обходя мой стул. — Я сниму куртку и не буду слишком сильно вонять.

Он похлопывает по плечу, и жест получается совершенно братским. Потом он уходит.

Я дышу так рвано и часто, что начинает кружиться голова. Так, будто я не застряла на месте, а по наклонной качусь вниз.

Он хочет поговорить? О чем еще нам разговаривать? Если Зи не вернется совершенно другим человеком, то с меня хватит.

Так должно быть, иначе я никогда не выберусь из этого города.

 

5.Орион

Пляска смерти вшестером.

 

— Что за хуйню ты сказал моей жене?

Мой крик отражается от кирпичной стены, когда я выбегаю из тайного коридора «Маски» и направляюсь в сторону троих парней, стоящих на дорожке.

Гнев полыхал во мне с того момента, как я увидел, как Луна вся сжимается, когда они с ней говорили. Я не вышел из тени лишь потому, что моя девочка использовала свою злость вместо щита и сама постояла за себя. И еще потому, что, если бы я начал драку на нейтральной территории, это бы точно кончилось тем, что меня бы убили до того, как я успел ее спасти. Даже понимая это, я не мог сидеть смирно, но сообщение от Кинга меня удержало.

КИНГ: Не облажайся. Ты нужен семье.

Но теперь, когда за моей спиной арбалет, Уайлды улыбаются мне, а сраные листовки-приглашения устилают ведущую в тупик дорожку, все обязательства остаются в прошлом.

— Твоей жене? — сухо усмехается Озиас и тушит сигарету о кирпичную кладку. Он отбрасывает окурок, пока его двоюродные братья разворачивают плечи, в их глазах видно стремление драться. — Ты хотел сказать, моей невесте?

— Иди нахуй, Трэшер. Или лучше сказать Уайлд? Учитывая, кто твой настоящий отец и все такое.

Они хмурятся, и я чувствую победу. Значит, мы нашли верную информацию.

Но это только доказывает то, чего я боялся. Сол теряет власть.

Конечно, у матери Озиаса были все причины скрывать от мужа измену. Сомневаюсь, что он о чем-то знал. Зато Уайлдам было обо всем известно, и они помогли ей прикрыть грех, в то время как Сол доверял друзьям и был уверен, что делал то, что должен.

Таким образом Уайлды обрели достаточно влияния, чтобы обмануть одного из самых опасных людей в стране. А еще это значит, что территория Сола выросла слишком быстро, чтобы он мог с ней справиться.