Всё должно было быть не так. Этот брак должен был быть деловым соглашением, не более того. Я получаю территорию, власть, легитимность, которые даёт брак с дочерью Джованни Руссо. Она получает защиту, безопасность, мужа, который сможет уберечь её в мире, который в противном случае поглотил бы её. Просто. Чисто. Без сложностей.

Но в Симоне нет ничего простого или бесхитростного. Она противостоит мне на каждом шагу, бросает мне вызов так, как никто другой, заставляет меня чувствовать то, чего я не хочу чувствовать. И сегодня вечером, когда я подумал, что могу её потерять…

Я наливаю себе третий стакан виски, но не пью. Вместо этого я подхожу к окну и смотрю на территорию, на огни Майами вдалеке. Где-то там Сэл Энвио планирует свой следующий шаг. Энцо Торино, наверное, тоже. Они оба хотят получить то, что есть у меня, и готовы причинить боль Симоне, чтобы добиться своего.

От этой мысли мои руки сжимаются в кулаки. Я убивал людей за меньшее, чем угроза тому, что принадлежит мне, а Симона теперь моя, нравится ей это или нет. Кольцо на её пальце, клятвы, которые мы дали, то, как она ответила мне сегодня в машине, всё это делает её моей.

Но я не просто хочу владеть ею. Я хочу, чтобы она хотела быть моей. Я хочу, чтобы она смотрела на меня так, как смотрела сегодня вечером: с жаром и страстью, поглощённая удовольствием, так же, как и я. Я хочу, чтобы она перестала сопротивляться мне и начала бороться вместе со мной, рядом со мной.

Я провожу остаток ночи, расхаживая по комнате, выпивая и пытаясь понять, что, чёрт возьми, мне с этим делать. К тому времени, как начинает всходить солнце, я так и не приблизился к ответу, но знаю, что не могу продолжать избегать разговора, который нам необходим.

Утром я принимаю душ, бреюсь и надеваю свежий костюм, а затем направляюсь на кухню. Нора уже там, готовит завтрак и поднимает голову, когда я вхожу.

— Сеньор, — осторожно произносит она. — Как Сеньора себя чувствует?

— Я не знаю. Я её ещё не видел. — Я наливаю себе чашку чёрного кофе и прислоняюсь к стойке. — Она проснулась?

— Я слышала, как она выходила из комнаты около часа назад, и попросила принести завтрак туда.

Конечно, попросила. Она избегает меня, как и я избегаю этого разговора. Но мы не можем вечно ходить вокруг да около, когда со всех сторон надвигаются угрозы.

— Я отнесу его ей, — говорю я, и Нора приподнимает бровь, но ничего не говорит. Она готовит поднос с кофе, свежими фруктами и сырным пирогом, и я несу его наверх.

Я впервые стучу в дверь Симоны и жду, пока она ответит. Когда она открывает, на ней простое чёрное платье-комбинация, которое подчёркивает все изгибы её тела, а волосы снова собраны на макушке. Она выглядит прекрасной и недосягаемой, снова закрытой для меня, как произведение искусства за стеклом.

— Я принёс завтрак, — говорю я, поднимая поднос.

Она на мгновение колеблется, а затем отходит в сторону, пропуская меня. Я ставлю поднос на маленький столик у окна и поворачиваюсь к ней.

— Нам нужно поговорить.

— Да? — Она подходит к комоду и начинает надевать украшения, её движения точны и сдержанны. — Что тут говорить? Я сбежала, а ты вернул меня. Я хочу быть свободной, а ты считаешь, что я твоя собственность. Всё решено.

— Ничего не решено. Если уж на то пошло, прошлая ночь всё усложнила.

Она смотрит на меня в зеркало, и я вижу в её взгляде насторожённость, вижу, как она готовится к тому, что я собираюсь сказать.

— Сядь, Симона. Пожалуйста.

Она долго не двигается, затем вздыхает и опускается в кресло перед туалетным столиком, протягивая руку к чашке кофе, стоящей на подносе.

— Я понимаю, что ты этого не хотела, — начинаю я, и она горько усмехается.

— Правда? Ты правда понимаешь, каково это - когда всю твою жизнь решают за тебя мужчины, которые видят в тебе не более чем разменную монету?

— Больше, чем ты думаешь. — Я сажусь на край кровати и вглядываюсь в её лицо. — На меня всю жизнь возлагали определённые ожидания, Симона. Но это не то чего я не понимаю, и речь не об этом. Ты выросла в этом мире. Ты знала, что рано или поздно выйдешь замуж по договорённости. Твой отец работал над этим до самой смерти. Так почему ты так сопротивляешься? Почему ты сопротивляешься мне?

Она долго молчит, обхватив пальцами чашку с кофе и глядя в неё так, словно там кроется ответ, который она должна мне дать. Когда она наконец заговаривает, её голос звучит резко и отрывисто, но это не умаляет значимости её слов.

— Потому что я не планировала выходить замуж за тебя, и не ожидала...

Я понимаю, что она имеет в виду. Ей не нужно ничего объяснять. Она не планировала выходить замуж за человека, который заставит её что-то чувствовать, который будет возбуждать её так, как это делаю я, и я ухмыляюсь, не в силах скрыть ликование, которое разливается по моему телу от её признания, что она не так уж и неуязвима для меня.

— Ты не планировала встретить мужчину, рядом с которым не можешь себя контролировать.

Она резко поднимает на меня глаза, в которых мелькает раздражение.